— По-хорошему, надо вычесть с каждого баллы и отправить на отработку, — отчеканила она.
— Лили, мы больше не будем, — сказал Джеймс, приложив руку к сердцу и с широкой улыбкой глядя на нее.
— На этой неделе, — тихо добавил Сириус.
— Что ты сказал, Сириус? — спросила Лили, переводя влюбленный взгляд с Джеймса на Сириуса, тут же став строгой.
— Лили, не сердись на него, — примирительно сказал Северус, — он, наконец-то, с Бланк помирился, поэтому не в состоянии сдерживать свое счастье в себе.
— Правда? — Эванс распустилась, словно весенний сад, с восторженной улыбкой глядя на Сириуса.
— Правда, — проворчал он, отворачиваясь и скрывая от всех свое довольное лицо. Одно упоминание фамилии Бланк заставляло все внутри него трепетать. Сириус не мог сдержать расплывающуюся улыбку, чувствуя, как душу переполняет необъяснимый восторг.
— Сириус, это так здорово, я так рада за вас!
Он в ответ что-то невыразительно промычал, все еще не в силах убрать до безобразия счастливое выражение лица.
— Это и правда классно! — сказал Джеймс, с силой опуская руку ему на плечо и разворачивая к остальным, — а то мы уже хотели вас в классе запереть и не выпускать, пока не помиритесь.
— Что? — поморщился Сириус. — И вы ждали три недели? А если бы я свихнулся за это время? Я и так уже на грани был!
— Смотрите, ему еще и что-то не нравится! — притворно возмутился Джеймс. — Сам нам каждый день говорил, как ее терпеть не может.
Сириус на него еще хмуро посмотрел, потом махнул рукой, не в настроении спорить. Ему сейчас было слишком хорошо, чтобы ругаться, даже если не всерьез.
Он достал из брюк красную ленту и стал завязывать ее на столбик кровати.
— Это все ленты из волос Софии? — Эванс подошла к нему, расширенными глазами рассматривая два столбика кровати, находящиеся в изножье, которые были увешаны цветными ленточками. Она ласково притронулась к его предплечью, и с нежностью в голосе произнесла: — Сириус, оказывается, ты такой милый, когда влюбленный.
Сириус тут же напрягся.
— Аккуратнее с такими словами, Лили, — усмехнулся Северус, — он пока не готов к столь громким заявлениям.
— Пойдемте на завтрак, — сказал Сириус и, никого не дожидаясь, направился на выход из комнаты.
Он спускался по бесконечным лестницам, направляясь в Большой зал, и с трепетом и волнением в груди думал о том, что он готов. Готов к «столь громким заявлениям». Но как на это реагировать и что нужно делать в таких ситуациях он не знал.
Аппетита не было, поэтому Сириус выпил лишь чай, закусив парой бутербродов и яичницей. Он не сводил взгляда со слизеринского стола, за которым Бланк так и не появилась.
Сириус начинал злиться на нее. За то, что она опять избегает его, за то, что ушла от него ночью. Он старался не подпускать близко страх, но тот все равно медленно проникал в его мысли, говоря, что Бланк его не простила, а о случившемся ночью — жалеет.
Он вдруг подумал, что он ей и слова не сказал о том, о чем собирался. Не сказал, что она для него не просто способ развлечься, не сказал, как он страдал без нее все это время. Но тут же подумал, что и она ему ничего подобного не сказала.
К окончанию завтрака он был вне себя от злости. Первой мыслью было послать ее далеко и надолго, но он смог взять себя в руки, напомнив, что пора завязывать с этим детским садом.
Он поднялся из-за стола и решительно направился в слизеринскую гостиную.
— Сириус! — воскликнула Гринграсс. — Стучаться не учили?
— Учили, — ответил он, глядя на пустую, не заправленную кровать Бланк.
— А если бы я переодевалась? — с осуждением сказала она.
Сириус перевел на нее взгляд, осмотрев с головы до ног.
— Не интересно. Где Бланк?
— Она только проснулась, — сказала Гринграсс с явным неодобрением к такому позднему подъему. — Она в душе, — добавила она, кивнув на дверь в ванную, из-за которой слышался шум воды.
— Отлично, я подожду.
Сириус прошел до ее кровати, с удовлетворением замечая на ней гриффиндорское знамя.
— Вы помирились? — спросила Гринграсс.
Сириус расправил одеяло и накинул знамя на кровать, приведя ее в некое подобие порядка, и лег сверху.
— Не знаю, — ответил он, — надеюсь, что да.
Гринграсс на него долго смотрела, поджав губы.
— Бланк что-то говорила? — спросил Сириус, замечая ее подозрительный взгляд, и садясь на кровати.
— Нет, — ответила она, отворачиваясь и проходя к комоду.
— Что она говорила? — спросил он, видя, что та недоговаривает.
Гринграсс долго возилась в ящике, ничего не отвечая.
— Говори, Гринграсс.
Она тяжело вздохнула и повернулась к нему лицом.
— Если она тебе действительно дорога, Сириус, хватит ее обижать, — строго сказала она, — потому что всегда найдется человек, готовый ее утешить. И однажды, она к тебе уже не вернется.
Гринграсс взяла свою сумку и вышла из комнаты, оставив Сириуса в полной растерянности.
В чувство его привела тишина, образовавшаяся за дверью ванной комнаты.
Пока Бланк одевалась, Сириус успел несколько раз поправить свои волосы, расстегнуть и застегнуть обратно пару пуговиц на рубашке, посидеть на кровати, сменив несколько положений, и встать возле самого выхода ванной.
Да сколько можно?!
