Он уже хотел ворваться внутрь, сгорая от нетерпения, как дверь раскрылась и на пороге появилась Бланк.
Глядя на ее румянец, после горячего душа, на ее потяжелевшие сырые волосы, спускавшиеся до самой талии, на стройные ноги, что прекрасно виднелись из-под длинной футболки, он в очередной раз удивился, как у него вообще язык повернулся назвать ее недостаточно красивой.
Он несмело подошел к ней, притягивая ее к себе и наклоняясь, чтобы поцеловать. Вначале аккуратно, боясь, что она его оттолкнет, но чувствуя ее ответную реакцию, все более страстно целуя ее.
— Почему ты ушла ночью? — спросил он, оторвавшись от нее и не выпуская из своих объятий.
Бланк тут же опустила взгляд, вырываясь из его рук.
— Захотела уйти к себе, — ответила она, проходя до своей кровати.
— Захотела уйти к себе или захотела уйти от меня? — чересчур резко спросил Сириус, идя за ней.
— К себе, — грубо ответила она, повернувшись на него на миг, — от тебя.
— Бланк, — позвал он, хватая ее за руку и разворачивая лицом к себе. — Я же извинился…
— Думаешь, этого достаточно? — спросила она дрогнувшим голос, упрямо глядя ему в глаза. Она перевела дыхание, успокаиваясь, и вновь подняла на него взгляд. — Ты назвал меня!.. Я всю жизнь ненавидела в себе все это… как ты там говорил? Бездарная? Глупая? Некрасивая?..
— Это не так, Бланк, не так, — перебил он ее, с мольбой глядя на нее.
— … и представь, — продолжала она, — каково мне слышать это от тебя? Знать, что ты не только видишь во мне эти недостатки, но и так же ненавидишь их во мне.
— Я не ненавижу, Бланк, — тихо сказал Сириус.
— Я беру палочку в руку, — не останавливалась она, — и слышу твой голос, что говорит о бездарности. Смотрю в зеркало и думаю: «что же со мной не так?».
— Бланк, пожалуйста…
— И ты думаешь, что извинений достаточно? — спросила она.
Он молча на нее смотрел, чувствуя, как рушатся все надежды, которыми он был переполнен с утра. Он на себе ощущал всю ее боль и не знал, что делать, как это исправлять, как избавить ее от страданий, в которых виноват только он.
— Ты можешь представить, что я чувствовала, видя тебя с другими? Каково это, видеть, как ты обнимаешь их, как целуешь…
Бланк вырвала свою руку из его хватки и снова отвернулась.
— Что мне сделать? — спросил Сириус. — Что сделать, чтобы ты простила меня?
— Ничего, — ответила она, поворачиваясь и опуская плечи. — Я не хочу ни слышать тебя, ни видеть. И хочу, чтобы ты ушел.
Сириус, на негнущихся ногах, развернулся и пошел на выход. Он не верил, что еще утром он был переполнен счастьем и верой, что она теперь всегда будет рядом с ним. Не верил, что на самом деле он все еще стоит посреди разбитого сердца, ее и своего, переполненный болью.
Он открыл дверь, понимая, что если выйдет, уже ничего не исправить.
Трус…и тряпка.
И где твоя гриффиндорская смелость, которой ты так кичишься?
Сириус с грохотом захлопнул дверь, оставшись внутри спальни, и повернулся к Бланк.
— Я сказала, уходи! — повысив голос, произнесла она, с гневом глядя на него.
— Нет, — выкрикнул он.
Сириус чувствовал, как в нем поднимается злость до нужного уровня.
— Могу ли я представить, что ты чувствовала? — переспросил он у нее. — Откуда мне знать! Ты же ходила с убийственным безразличием на лице! Думаю, ты ничего не чувствовала!
Ее глаза с каждой секундой все больше становились влажными, усиливая ненормальный блеск внутри них.
— Ничего не чувствовала? — повторила она дрожащим от гнева голосом. — Ты полагаешь, я ничего не чувствовала, видя, как ты своих девах по всем углам замка зажимаешь?
Они прожигали друг друга ненавистными взглядами, стоя в разных концах комнаты.
— А что чувствовал в это время ты? Тебе понравилось? Сколько ты сменил девиц за это время? Десяток? Два, три? Сотню?
— Думаешь, мне этого хотелось?! — крикнул он.
Бланк еще с мгновение на него непонимающе смотрела, а потом зло рассмеялась.
— Хочешь сказать, что, нет?
— Думаешь, я делал это для себя? Мне хотелось вызвать хоть какую-то реакцию от тебя! Знать, что тебе не все равно, что тебе не плевать! Ты вечно уходила от меня, оставляла… всегда! — прокричал он. — И в тот раз, ты опять от меня ушла! Как ты там сказала? «Никто тебя не держит, Блэк!».
Он остановился, перевести дыхание. В груди все жгло от обиды, вспомнив их последнюю ссору, после которой все разрушилось.
— Наверное, ты забыл, — процедила она сквозь зубы, — что перед этим ты мне сказал, что я ничуть не лучше других, и что ты с легкостью найдешь себе другую.
Сириус не помнил, чтобы он такое говорил, хоть и понимал, что вполне мог такое ляпнуть в порыве гнева.
— Что ты тут же и сделал, — закончила она.
— Да, сделал, — сказал он, — и как оказалось, не зря. Я смог убедиться, что тебе плевать, — он опять начал ощущать, как в нем поднимается злость и обида. — Ты же смотрела на меня, как на пустое место! Словно я для тебя так… какой-то прохожий! Будто не значу ничего!
