— Хочешь меня виноватой выставить?! — закричала она в ответ. — А как я должна была смотреть, когда ты своих девок зажимаешь?! Кто тебя вообще просил это делать?! Тебе не кажется, что это очень странный способ вызвать реакцию?! Ты хотел у меня сердечный приступ вызвать?! Получилось! Урод…
— Я хотел, чтобы ты сказала, что я нужен тебе! — выкрикнул он, не сдержавшись.
— И ты пытался добиться от меня этого таким путем? — зло усмехнулась она. — Ты не очень-то умный, Блэк. А еще меня тупой называешь.
Он прикрыл глаза, тяжело дыша и пытаясь усмирить свой гнев. Ситуация казалась до абсурда глупой.
— А как еще?.. Черт, Бланк, ты мне постоянно говорила, что я для тебя временный способ развлечься! Что я должен был думать?!
— А ты? — возмутилась она. — Разве ты мне не говорил то же самое?!
— Ты… ты первая начала! — воскликнул он, понимая, как нелепо звучит его нападка. — Вначале этот твой француз. Ты говоришь, что любишь его и разбиваешь мне сердце! Ты хранишь его фото и говоришь, что никогда не забудешь, а я для тебя лишь способ убить время. Потом Рег! …Мерлин, ты постоянно заботилась о моем брате, переживая за него! Проводила выходной с ним, а не со мной! Ты говорила: «Регулус такой хороший, а ты подлая сволочь, Блэк!». Да я всю жизнь это слышу! И слышать это от тебя!.. невыносимо.
Сириус остановился, чувствуя опустошенность в душе, высказав все, что так долго носил в себе.
Бланк на него долго смотрела, постепенно сменяя злобу в глазах на тревогу.
— Почему ты не сказал, что тебя это так задевает?
Потому что не хотел выглядеть идиотом? Не хотел выглядеть жалким?
— Мерлин, Блэк, — взмолилась она, — ты можешь хоть раз сказать правду? Искренне… что ты чувствуешь. И не мучить меня.
Глаза жгло от переполняющих чувств. Сириуса знобило и трясло. Он чувствовал, что все его эмоции так и рвутся наружу, требуя все ей сказать, искренне, как она просит, но ему было так страшно остаться отвергнутым и непонятым.
— Я испугался, — через силу сказал он.
— Чего? — шепотом спросила она, подходя ближе.
Он смотрел в ее блестящие глаза, полные боли, непонимания и беспокойства.
— Я все время боялся… того, что… — он закрыл лицо руками, в очередной раз переводя дыхание.
— Блэк, — она с нежностью прикоснулась к его рукам, отнимая их от лица, — скажи…
— Я боялся, что… — он облизнул пересохшие губы, нервно запуская пальцы в волосы. — Бланк, я хочу, чтобы ты всегда была рядом, — произнес он, прикасаясь к ее лицу, — хочу видеть тебя каждый день. Рядом с собой. Хочу целовать тебя каждый день. Всю тебя. Хочу, чтобы ты принадлежала только мне…
Он держал в руках ее лицо, не в силах насмотреться на него, перебегая глазами от обожаемых, все еще воспаленных от поцелуев губ, до ее глаз, в которых переливалась тысяча эмоций.
— Целиком и полностью, Блэк, — сказала она вполголоса. — Я твоя целиком и полностью.
Он наклонился к ней, медленно и с чувством целуя.
— А ты, Блэк? — спросила она, оторвавшись от него.
— Я? — переспросил он, в очередной раз успев забыться, едва коснувшись ее губ.
— Кому принадлежишь ты?
Он пробежал взглядом по ее лицу, любуюсь каждой его черточкой, останавливаясь на глазах.
— Бланк, душа моя, — с нежностью произнес он, едва заметно усмехнувшись и игриво вскинув брови. — Весь я, целиком и полностью, принадлежу только тебе. У тебя, разве, были сомнения?
Он вновь притянул ее к себе, целуя и пробираясь руками под ее футболку.
— Бланк, — он на секунду оторвался от нее, шаря руками по ее телу. — Ты без белья…
— Я не успела одеться после душа!
Сириус растянул губы в дьявольской улыбке.
— Если бы я знал это с самого начала, наш разговор был бы намного короче, дорогуша.
Он подхватил ее, приподнимая и позволяя ее ногам обвить его вокруг талии.
— Продолжим, на чем остановились ночью? — спросил Сириус, аккуратно укладывая ее на кровать и нависая сверху.
— А на чем мы остановились? — спросила она, закусывая губу и строя невинное выражение лица. — Я уже не помню. Давай лучше повторим и начнем с самого начала.
— Любой ваш каприз, мадемуазель де Бланк…
Они лежали на ее кровати, тесно прижавшись друг к другу и укрывшись гриффиндорским знаменем.
— Я переживал, что ты его уничтожила, — сказал Сириус, указав на знамя.
— У меня была мысль сжечь его в камине в гостиной, — кивнула она, — на радость всем слизеринцам. Устроили бы целое представление с публичным сожжением гриффиндорского флага и закатили бы гулянку.
— Змея, — чуть слышно сказал он, прижимаясь к ней губами и оставляя поцелуи по линии скул, переходя на ушко. — Но только моя змея.
— Да, твоя, — подтвердила она, открывая шею для поцелуев, — твоя бездарная, глупая и не очень красивая змея…
Сириус резко отстранился от нее.
— Мы же это выяснили уже! Никогда себя так не называй! — повелительным тоном произнес он.
— То есть, тебе можно так меня называть, а мне нет? — спросила она, усмехнувшись.
— Я же сказал, Бланк, я так не считаю! — сказал он, садясь на кровати. — Почему ты не веришь мне?
— Потому что это правда? — сказала она, тоже садясь и снова надевая свою огромную футболку.
