Мария лично написала письмо папе Павлу IV, выразив свое негодование и недоумение по поводу того, как он мог предпринять подобные действия против кардинала.
В воинственном настроении Мария отправила Пембрука с отрядом семь тысяч человек на помощь Филиппу, который осадил город Сен-Кантен на севере Франции. Вскоре после этого стало известно, что войска Филиппа разгромили французскую армию, посланную королем Генрихом для поддержки осажденного города. Получив радостное известие, Мария поспешила в часовню возблагодарить Господа. Филипп будет победителем. Она чувствовала это всем своим существом.
Радость сменилась печалью, когда она узнала, что скончалась Анна Клевская. Полная раскаяния, Мария распорядилась с большой помпой похоронить Анну в Вестминстерском аббатстве, а затем вызвала в Англию одного из ее соотечественников, поручив ему сделать пышное надгробие.
Филипп ворвался в Сен-Кантен и захватил его. В Англии Мария снова горячо возблагодарила Господа за чудесную победу и помолилась, чтобы событие это подняло ее популярность у подданных. Однако ничего подобного почему-то не наблюдалось, несмотря на известия о взятии новых городов и крепостей по ту сторону Канала.
О том, что произошло потом, Мария узнавала постепенно, и с каждым поворотом событий ее душа уходила в пятки. Папа, пришедший в ярость от победного шествия Филиппа, отрекся от него, после чего Филипп приказал герцогу Альбе идти маршем на Рим и принудить его святейшество к миру. Действуя по инструкциям короля, герцог упал к ногам папы и попросил прощения за вторжение на его земли, не оставив папе иного выхода, как принять условия Филиппа. В итоге с большим трудом был заключен мир, и Мария приказала, чтобы в Лондоне везде пели «Te Deum». К октябрю доблестные войска Пембрука были уже на пути домой, а армия Филиппа подыскивала место для зимнего расквартирования. Филипп, похоже, не собирался возвращаться в Лондон.
Мария, пребывавшая в глубоком унынии, с ужасом узнала, что папа отказался снять обвинения против кардинала Поула, проигнорировав отправленные королевой слезные письма. Похоже, его святейшество убедил себя, что Поул является тайным лютеранином и многие годы участвовал в предательских заговорах против Церкви. Тем не менее по причинам, ведомым лишь ему одному, папа воздерживался от решительных действий и открыто не выдвигал новых обвинений против кардинала.
– Он, должно быть, понял, что я никогда не позволю вам поехать в Рим, чтобы предстать перед церковным судом, – сказала Мария Поулу.
Поул окинул Марию печальным взглядом:
– Мадам, я бы хотел, чтобы он выдвинул обвинения, потому что теперь надо мной до конца жизни будет нависать угроза обвинения в ереси.
Мария взяла кардинала за руку:
– Мой дорогой друг, пусть это вас не тревожит. Бог правду видит, и я буду вашей защитницей.
Со времени отъезда Филиппа прошло уже полгода. В это время у Марии начались перебои месячного цикла, а затем месячные вообще прекратились. Когда она наконец призналась своим фрейлинам, они поинтересовались, не беременна ли она.
– Случается, что на ранней стадии женщины немного кровят, – сказала Сьюзен.
Мария постепенно убедила себя, что, возможно, Сьюзен права. Она немного подождала, но крови по-прежнему не было. Пощупав живот, она обнаружила небольшую припухлость. На седьмом небе от счастья, Мария приняла правду. Она наконец понесла! Господь удостоил ее великим даром, и на сей раз Он ее не подведет. Ведь если хоть что-то и может вернуть Филиппа домой, то именно это!
Объявив, что действительно ждет ребенка, Мария уточнила, что сейчас абсолютно уверена в своем положении. Придворные осыпали ее поздравлениями, хотя на некоторых лицах был написан неприкрытый скепсис. Без сомнения, кое-кто полагал, что никакого ребенка нет и в помине и она, как и в прошлый раз, занимается самовнушением. Поэтому она во всеуслышание заявила, что у нее имеются однозначные признаки беременности. По ее расчетам, дитя должно было родиться в марте.
Филипп без задержки ответил жене, выразив свое чрезвычайное удовлетворение.
