Я отрицательно мотнула головой, пытаясь оживить в памяти уроки по географии Убежища и хотя бы примерно прикинуть расстояния между Пещерами. По всему выходило, что пронесло меня из Валенсира в Быстриг течением подземной реки без малого три тысячи вёрст. За время подобного “путешествия” я должна была заморозиться до состояния ледышки, о я здесь…
– А к вам я как попала? – прохрипела я.
– Детки наши тебя из реки выловили, и вот… – Она неопределённо махнула трубкой, мелодично звякнув браслетами. – Уж вторая ночь минула, как я тебя стерегу, да не думала, что поговорить придётся. Плоха ты была. Бредила много. Есть хочешь?
Я прислушалась к себе, не зная, за что принять поселившуюся в животе пустоту. Но вот сухость в горле была ужасная.
– Пить.
– Сейчас-сейчас, я для тебя особый отвар приготовила. – Госпожа Земфира отбросила шаль, тяжело поднялась и ушла из кадра. Послышалось бульканье. – Прабабкин рецепт ещё. В ваших-то учебниках такого и не сыщешь.
Перед моим носом оказалась жестяная кружка, над которой вился лёгкий парок с травяным ароматом. Старуха помогла мне сесть и прикрыться цыганским платком и сама поднесла питьё к губам. Я послушно отхлебнула. Раз уж не прикончили сразу, а выхаживали, то и травить не станут. Однако скулы свело от такой невыносимой горечи, что я подавилась и закашлялась.
– Вы что, его из полыни варили?! – наконец выдохнула я, пережидая тянущую боль в плече и левом боку.
– И из неё родимой. Травка горькая, да своё дело знает. Глядишь, и есть захочешь, сил наберёшься, а то исхудала так, что аж кости выпирают. Кто ж с тобою это сотворил? – Цыганка пытливо уставилась на меня, попыхивая трубкой и придерживая у моих губ кружку. Я снова отхлебнула отвара и ощутила тепло, опустившееся в желудок. Со второго глотка напиток уже не был таким горьким.
– Решила поплавать и не рассчитала возможностей. – Я устало смежила тяжёлые веки. Права болтать о случившемся у меня не было. Не у Хозяина, так у Совета, расстроенного потерей Врат и Манка, могли оказаться длинные руки, а подставлять моих невольных помощниц не хотелось. Пока это были не их проблемы, но вот когда я найду злосчастный кинжал, Тьма коснётся каждого.
– До того как в тебе дырок навертели или опосля? – Взгляд зелёных, чуть прищуренных глаз, словно проникал в душу.
– Вместо, – буркнула я. – Спасибо, конечно, что не бросили, но лучше закрыть эту тему ради общего блага. Дайте мой костюм, и я уйду.
– А если не дам?
– Всё равно уйду, – упрямо заявила я, делая опрометчиво большой глоток, о чём сразу пожалела. Рот немилосердно обожгло, и из глаз брызнули злые слёзы.
– Голяком-то, небось, недалеко получится, – усмехнулась цыганка. – Сиди уж, не буду ни о чём спрашивать, захочешь – расскажешь, а нет, то же дело твоё. Я со своим справилась, теперь ты своё исполни.
Мы одинаково внимательно следили за дрейфующим облачком дыма, очень похожим на Древо, только было непонятно, какое из них: то ли Йор, то ли Аннэ Каум.
– Ноша твоя слишком тяжела, девочка, чтобы нести её в одиночку, а Путь долог и непредсказуем. Кто бы ни стоял за спиною, а выбор тебе делать. Кому верить, а кого бояться, любить или ненавидеть, жить или обрести бессмертие в Вечности за тех, кто был дорог. А как время выбирать придёт, не позволяй Тьме окончательно завладеть ни душою, ни сердцем. Тогда только познаешь Истину.
В очаге громко треснуло, и я вздрогнула, но на плечи уже опускалась ватная усталость. Недаром в питье мне почудился привкус красавки. Госпожа Земфира унесла кружку и залезла в сундук рядом со своим ложем. Вернулась уже с маленькой баночкой, запустила в неё палец и смазала мне губы. Мазь была прохладной и жирной, но быстро впиталась. Боль ушла почти сразу.
Я широко зевнула. В голове медленно и неизбежно расплывался туман, чему я была несказанно рада, потому что думать о чём-то у меня не было сил. Но светящаяся щель внезапно раздалась, пропуская внутрь ослепительный золотой луч и девочку в цветастом платье и тёплом жилете. Монетки на её платке и серьги-кольца с подвесками весело зазвенели.
– Ой, бабуль, накурено у тебя, хоть топор подвешивай! – Она замахала руками, чтобы разогнать дымные пласты, но без особого успеха.
– Поучи ещё меня, малявка, – беззлобно цыкнули на неё. – Всё ли сделала, зачем посылала?
– А как же, – вздёрнула длинноватый нос девочка. – Все баночки разнесла и денежку забрала, а на обратном пути в лес забежала. – Она наглядно продемонстрировала объёмистую сумку, из которой торчали какие-то корешки, и уставилась на меня, склонив голову набок. – Проснулась, значит, а тебя, между прочим, ищут!
– Кто ищет? – Сон слетел с меня, будто ушатом ледяной воды окатили. Я аж села.
– Я сама не видела, мне Янко рассказывал, – пожала плечами юная цыганка. – Вчера ночью в Блажени объявились двое. Все в чёрном, как инквизиторы, но бляхами размахивать не стали. Всё расспрашивали, а не всплывал ли в Горянке труп, а может, и живой кто нашёлся.
