Ливень спустился внезапно. Дорога стремительно превращалась в бурлящую реку из мутной воды, которая тащила под ноги лошадей и колёса кибиток камни и грязь. Раздался мощный и долгий свист, и все поползли на обочину, вставая в привычный круг.
– Не иначе как демон в тучу плюнул! – Цыганка натянула поводья, вынуждая и свою кобылку свернуть вслед за остальными. – Чего сидишь, внутрь лезь, пока не промокла!
Ляля перестала ловить ладошкой прерывистые струи, сбегающие с полога, и подсела ко мне, закрыв занавески. Внутри немедленно стало душно и сумрачно. Кибитка сильно качнулась и замерла, и к нам забралась промокшая госпожа Земфира. Снаружи ещё доносились крики и ржание, а потом ничего, кроме шума дождя и грохота разбушевавшихся небес, не осталось. Старуха стянула с волос платок и вытерла им мокрое лицо, поплотнее запахнувшись в тёплую шаль. Её белая голова почти светилась в темноте.
– Раз такое дело, то можно и перекусить маленько, – сказала она и достала узелок с угощением.
В моём животе радостно и громко заурчало, когда между нами легли чистая тряпица, кольцо колбасы, россыпь крупных варёных яиц, луковые перья, два здоровенных ярко-жёлтых помидора и непочатый каравай белого хлеба. В маленьком узелке была царица трапезы – столовая ложка сероватой соли. Цыганка извлекла из складок юбки нож с коротким и широким лезвием и честно поделила нехитрый перекус на троих. Вообще-то, я варёные яйца никогда не любила, но сейчас у меня и мысли не возникло привередничать. Я сцапала свою долю колбасы и хлеба и отдёрнула край полога, любуясь косыми лентами дождя и вдыхая аромат влажной земли и грозы. Я обожала этот запах с детства, когда убегала из дома, чтобы пробежаться по тёплым лужам во дворе. Но вспоминать о прошлом, когда плата за возможное будущее оказалась непомерно высока, было, наверное, глупо.
– Тебе приходилось слышать о Городе Воров? – вдруг спросила старуха. Ляля, усердно поедающая присыпанный солью помидор, застыла с набитым ртом и забегала глазами между нами.
Я кивнула. Ещё до знакомства с Ксюней в Школе Магии и работы в агентстве меня основательно занимала идея посетить сие легендарное для нашей братии место. Попасть туда можно было только по приглашению Короля Воров, да и то, если удавалось по-настоящему преуспеть в воровском мастерстве. Но это раньше, а теперь туда, по слухам, пускали всех подряд. Ну а меня волновало не признание моих способностей, а знаменитый Источник Чистой Удачи, принадлежавший его величеству. Уже и не помню, зачем и почему я его искала, видимо, просто от скуки, но вскоре мне стало не до этого. Слишком круто изменилась жизнь с появлением в ней Дэланакара дэ Аншэри.
– Однажды мне довелось там побывать. – Глаза госпожи Земфиры блеснули в сумраке. – Суженый мой, Петру, был татем, да таким, какого род наш цыганский более не производил на этот свет. Ухаживал за мной шибко, а я девица нравная была, красавица из красавиц. Волос был чернее неба ночного, походка – гордая. Бывало, пройдусь по табору да по окрестностям, позвякивая браслетами, парни за мною вереницей стелются, горы золотые за любовь обещают, а мне никто и не глянется. А потом его повстречала, дружка сердечного. Кудри по ветру, глаз надменный да чёрный, серьга золотая в ухе, а конь под ним был краше всех. Не из наших он был. Долго я его за нос водила, да потом всё одно – сдалась. Как раз опосля того, как он меня с собою в Город Воров возил. Эх, на что только парень молодой да горячий за-ради девки в самом соку не пойдёт. Любили мы друг друга, да так, что оба в той страсти и сгорели. Замуж меня Петру звал, а мать не отдала. Он хоть и татем был, самого дьявола обворовать мог, да ничего у него, окромя души цыганской, не было. Рассказывал, будто у самого Короля Воров однажды любимого коня свёл. Тот не обиделся, мастерство его признал. И дело дал – важное да секретное! На него он прямо из моих объятий и отправился. Друзья его, тати, мне потом весточку передали. Сгинул дружок. Ох и страдала моё сердечко, ох и мучилось, а мать бессердечная меня за баронского сына просватала, всё кнутом из меня горе да гордость выколачивала. Опостылело мне это, сбежала я, куда глаза глядят, а забыть своего Петру так и не смогла. – Она умолкла, и её невидящий взгляд был устремлён в ушедшую юность.
– Я что-то не поняла, бабуль, а как же дедушка мой преставившийся? – перестала жевать её внучка. – Вы ж так любили друг друга!
– Хороший был цыган, я его встретила, когда к их табору прибилась, – вздохнула цыганка. – Мала ты ещё понимать – разных по-разному любят. Подожди, придёт время, узнаешь, почём цыганская страсть покупается.
– Да не собираюсь я ничего узнавать! – Ляля начала жевать с обиженным лицом. – Вот ещё!
– А кто за Янко подглядывал, когда тот коня в речке мыл? Уж не ты ли то была?
– А вот и не я!
Я кашлянула, отвлекая внимание на себя.
– В Город Воров без приглашения не пускают.
