Дел у Вероники хватало. И своих собственных, и оставленных по наследству Марионеточником. Уж что-что, а создавать проблемы и загадывать задачки старик был мастер. Наверное, Гальяно прав, и можно было бы как-то разумно распорядиться оставленными активами, что-то продать, что-то сдать в аренду, но Вероника с ослиным упорством продолжала тянуть на себе эту ношу. Может быть, в ней все ещё была сильна боль потери. Пожалуй, никто так хорошо не знал старика, как она. Не знал и не любил. Стеша тоже любила, но не Марионеточника. Для Стеши он по-прежнему оставался Серафимом и, наверное, ей было проще, чем Веронике.
От мыслей о Стеше у Стэфа заныло в груди. От мыслей и от собственного бездействия, от того, что не уберег и не защитил, хоть и обещал. И плевать, что не ей обещал, а себе. Легче от этого не становилось.
В усадьбе нашлось сразу несколько машин. Черный «Мерседес» Марионеточника и внедорожник его охраны.
– Выбирайте любой, – сказала Вероника, на секунду отвлекшись от разговора со смотрителем. Смотрителем оказался грузный, внушительно вида мужчина, чем-то неуловимо похожий на папеньку Аграфены.
Уже при беглом осмотре новых Вероникиных владений стало ясно, что смотритель не только внушительный, но и домовитый, готовый ко всему, даже к внезапному появлению новых хозяев.
Огромный холодильник был заполнен мясом и полуфабрикатами, а в кладовке нашлись соления-варения, собственноручно заготовленные супругой смотрителя – пышнотелой, круглолицей и улыбчивой дамой. Пока смотритель проводил их с инспекцией по дому и саду, она успела наполнить съестными припасами две большие плетеные корзины. Надобность заезжать в город за провизией отпала сама собой, в усадьбе имелось все необходимое, чтобы с комфортом пережить длительную осаду. Стэф даже заприметил горлышки винных бутылок, выглядывающие из корзины.
К Змеиной заводи возвращались на внедорожнике. Ни у кого не возникло желания взять автомобиль Марионеточника.
Командор, Маркуша и кот ждали их на крылечке.
– А где Зверёныш? – спросил Гальяно вытаскивая из багажника провиант.
– Ушел. – Командор забрал у него корзины, удовлетворенно крякнул.
– Куда ушел? – Стэф поскреб за ухом своего кота.
– Наверное, на болото по своим зверским делам. Он нам, знаешь ли, не докладывал.
– Это хорошо, – сказала Вероника успокаивающе. – На болоте ему станет полегче. Проголодались? – Она обвела мужиков взглядом.
– Очень кушать хочется! – ответил Маркуша за всех разом.
Ужинали на свежем воздухе. Пока Вероника готовила еду, Стэф с Гальяно вытащили на улицу стол и стулья. Командор с Маркушей химичили что-то на кухне, под Вероникиным присмотром заваривали какой-то особенный травяной чай для бодрости и крепости духа.
Ели с аппетитом. Даже Стэф вдруг выяснил, что, несмотря на все волнения, голоден. А вот к алкоголю никто из них не притронулся. Следующее утро они собирались встретить с ясной головой. И предстоящую ночь тоже не стоило сбрасывать со счетов. Марь может быть и уснула, но где гарантия, что все её порождения тоже угомонились.
Когда стемнело, а со стороны болота начали накатываться первые волны тумана, все ушли в дом. Вероника ещё какое-то время стояла на крылечке, вглядывалась в темноту, ждала возвращения Зверёныша, а потом тоже сдалась. Наверное, было бы проще и удобнее переночевать в усадьбе, пусть не всем, пусть бы только Командору и Маркуше. Но Командор от такой перспективы сразу же отказался.
– Чем усадьба безопаснее этого дома? – спросил он, многозначительно глядя на вырезанные на пороге символы. – Здесь мы хотя бы все вместе. И малой всегда под присмотром. – Он взъерошил рыжие Маркушины вихры. Маркуша согласно покивал.
Спальные места распределились быстро. Командор с Маркушей легли на кровати в спальне. Вероника пристроилась на диване в кабинете. Стэф с Гальяно улеглись в передней комнате на обнаруженные в кладовке спальники. Братан угнездился на печке. Сова Вероники, как и Зверёныш, предпочла остаться снаружи.
Стэф думал, что никакая сила не заставит его уснуть. Слишком велико было возбуждение, слишком много мыслей роилось в голове, но вырубился он, едва только принял горизонтальное положение. Сон накатил, словно болотный туман, упал сверху душным одеялом, утянул в темноту.
Утро началось с крика. Нет, не с крика, а с рева! Стэф вскочил, затряс головой, прогоняя остатки то ли сна, то ли кошмара. Этой ночью ему снилось всякое. Всякая болотная муть ему снилась.
Рядом заворочался, рывком сел и со стоном схватился за голову Гальяно. Вид у него был как с похмелья. Сам Стэф чувствовал себя не лучше. Каждый звук разрывался в черепной коробке, словно петарда. Из кабинета, на ходу натягивая рубашку, выбежала Вероника.
– Что? – спросил Стэф, вставая на ноги. – Что случилось?
Наручные часы показывали половину пятого утра. Мутное время пограничья между ночью и утром. Сквозь неплотно задвинутые занавески в комнату проникал тусклый свет.
– Это Командор орет? – Гальяно тоже вскочил, пошатнулся, чуть не завалился на стол. – Что за черт?! Голова как с бодуна! Мы ж вроде не пили вчера ничего…
