Оставив руку между ее ног, я склонилась ниже и стала гладить ее груди. Легонько прикусила сосок, потянула. – Теперь уже Дэт негромко стонала. – Видеть чужое удовольствие, знать, что ты – причина этого наслаждения – это дарило ощущение всемогущества. Я никогда до этого дня не занималась любовью с женщиной, но мне было легко. Ее тело было подо мной, оно было таким открытым и так отзывалось на мои прикосновения… я раздвинула ей ноги и лизнула набухший торчащий клитор, просунула язык глубже, во влагалище, стала водить им вверх-вниз, на манер мужского члена. Она стонала все громче и громче, приговаривая что-то на родном языке, а потом коротко вскрикнула и обмякла в моих руках. Я легла рядом с ней, обняла и стала долго, нежно целовать. В какой-то момент мы обе заснули.
Проснулись, когда солнце уже было низко. Пора было возвращаться. Мы оделись, собрали вещи.
– Я вся в песке – пожаловалась я Дэт. – Причем в самых неудобных местах. Она улыбнулась.
– Я тоже.
Когда мы уже приближались к берегу, я спросила.
– Ты поедешь в Штаты? Ты ведь можешь туда въехать?
Она не сразу, но ответила.
– Не знаю. Не в этом дело. Попасть всегда можно, если есть деньги и знать нужных людей. А я знаю. Я не знаю, готова ли я что-то изменить. А если окажется, что я убегу от всего и все останется по-прежнему, потому что я просто всего лишь все та же морковка8?
– А ты морковка?
– А если да?
– Это же ничего не меняет.
– Ничего? Ничего не меняется оттого, что я шлюха?
– Да ничего. Всегда были, есть и будут женщины, предпочитающие эксплуатировать свою сексуальность, как ты их не назови. В Таиланде это честные шлюхи, в Голливуде они называют себя спутницами обеспеченных мужчин. Вопрос в том, вся ли ты в этом или есть кто-то еще внутри, кто хочет большего.
Дэт ничего не ответила, и я тоже замолчала. На берегу мы разошлись: обеим необходимо было привести себя в порядок.
Я заходила домой уже в темноте. Тьяго был в гостиной. Из-за того, что произошло днем между мной и Дэт, немного неудобно было сейчас находиться с ним в одной комнате. Я кивнула ему – привет – и хотела быстро проскочить в свою комнату, но он встал мне навстречу.
– Мне кажется, или ты сейчас стараешься проскользнуть мимо меня, как пьяный подросток мимо своих родителей? – день в одиночестве не пошел ему на пользу, Тьяго выглядел уставшим и злым. Неудивительно, что он скучал жить один.
Я остановилась:
– И вовсе нет. Просто мне надо принять душ, я вся в песке.
– Это я вижу. – От его въедливого взгляда не ускользала ни одна мелочь: растрепанные как гнездо волосы, поцарапанные дикой природой руки и ноги, песок, налипший к телу.
– Ты сказала мне, что у тебя никого нет. Ты видела себя в зеркале?
– У меня никого нет. Я была на экскурсии, в Марина Парке. И вообще, это не твое дело. Дай мне пройти, мне нужно в ванную.
Он хотел что-то сказать, но не стал, просто отступил со странным выражением лица, и я прошла.
В ванной я посмотрела в зеркало. Лицо за день под открытым небом загорело, и на нем яркими пятнами выделялись светлые глаза и сочные, припухшие, зацелованные губы.
***
Сон не шел, есть не хотелось, начала читать и книгу и закрыла. Я взяла в руки новый блокнот, погладила тисненую поверхность. Нет. Достаточно. Я разделась до трусов, легла на кровать, закинув руки за голову. Свет сегодняшнего дня отгонял темноту в моей душе, но с заходом солнца она возвращалась, накрывая меня тонким стеклянным куполом. Завтра будет новый день, но сейчас я принадлежала ночи.
Я закрыла глаза. Мне казалось, я не сплю, но, когда я снова их открыла, в дверях стоял Сантьяго и смотрел на меня. Я не стала закрываться руками.
Он подошел ко мне, удерживая мой взгляд своим, скинул с себя халат, снял с меня трусики. Развел мои колени в сторону, опустился между ними. Облизал свой большой палец, вдавил его в меня, потянул назад, снова вперед. Я раздвинула ноги шире, приглашая. Ни один из нас не произносил ни слова. Сантьяго забрал палец и лег сверху, прижимая меня к постели. Ввел член и начал двигаться размеренными, глубокими толчками, заявляя на меня свои права уверенно и сильно. Я полностью подчинилась его ритму и только поднимала выше бедра, подаваясь навстречу ему.
Я не кончила вместе с ним, но лежа под его тяжелым потным телом, впервые за долгое время чувствовала, что все правильно. Сантьяго приподнял торс, давая дышать, оперся вокруг меня на локти, потерся о шею, как сытый кот.
– Пометил территорию?
Он торжествующе ухмыльнулся:
– А то! Я понял, что разговоры нас почему-то никуда не приводят и решил сразу начать с дела, чтобы тебе было некуда деваться.
– Ты думаешь, если ворвался ко мне, как Тарзан, и овладел, то мне уже и деваться некуда? – не смогла удержаться я, чтобы не поддеть.
Он посерьезнел. – Дэт сказала мне, что ты приходила тогда. И я почему-то на этот раз уверен, что не соли одолжить. И когда же ты собиралась мне об этом рассказать?
Я отвела глаза. – Не знаю. Попозже.
– Врешь. – Тьяго легонько прикусил мне нос.
– Вру. Не трогай мой нос.
