Он рисовал пальцами на моем теле. – А теперь вернемся к разговорам. Что ты успела натворить за эти два дня? – Он не смотрел мне в глаза. – Расскажи мне сейчас.
– Натворить? Что как тебе кажется, я могла сделать? – Тьяго обвел пальцем мои губы, и я поняла, что он так меня не поцеловал.
Я сощурила глаза:
– Вообще-то, это твой метод, в каждой непонятной ситуации хлопнуть дверью и пойти к блядям.
– Знаю. Поэтому и переживаю.
– Переживаешь? Или просто бесишься, как пес, учуявший запах чужого самца?
– Бешусь. Ревную. И переживаю. Ты сегодня напугала меня, глаза шалые, а сама как будто заторможенная. Ты не принимала ничего?
Я хотела было засмеяться, но Тьяго смотрел на меня без улыбки. Он явно думал, что я пустилась в какой-то безумный разгул.
Я выбралась из-под него и села ровно.
– Тьяго, я рисовала. Честное слово. Всю ночь, не поднимая головы, не могла остановиться. Потом завалилась спать, проснулась вечером, у меня разламывалось все тело, и голова горела и стучала, я выпила горсть обезболивающего – четыре, может, пять штук и отрубилась.
Он помедлил, всматриваясь мне в глаза, потом кивнул.
– А сегодня?
Лед подо мной затрещал. Как можно беззаботнее я произнесла.
– Я уже сказала. Я была на экскурсии в Марина Парке.
– Ты знаешь, что ты, когда врешь, сразу начинаешь смотреть мне на ухо?
Черт! Я не знала.
– Я не хочу говорить. Ты не должен меня допрашивать, даже…даже несмотря на то, что мы лежим тут голые, и мне трудно тебе сопротивляться!
Я спрятала голову под подушку, готовая заплакать. Тьяго сменил тактику. Он выбросил подушку и стал гладить меня по спине.
– Риз. Дело ведь не в том, что испытываю я. Я знаю, тебя бесит это признавать, но ты до сих пор неопытна и доверчива. И ты была в расстроенных чувствах. Нечестный человек мог этим воспользоваться. Поверь мне: при определенном умении мужчина может повернуть дело так, что женщина сделает все, что он захочет и будет думать, что сама согласилась, и сама хотела, хотя на самом деле, единственное, чего она хотела, это тепла и внимания. Но после этого она не будет чувствовать себя хорошо, никогда. Риз. Я спрошу тебя еще раз: тебя никто не принуждал?
И снова черт, черт, черт! Если бы он давил на меня, я бы могла ему противостоять, но он заглядывал даже не в сегодняшний день, а куда-то далеко-далеко, в грязную и липкую яму в душе, в которую я затолкала Джерри, а потом убедила себя, что никакой ямы нет. Внезапно нахлынула жалость к самой себе, той юной невинной дурочке, которой я когда-то была, и чтобы он ни говорил, уже никогда не буду.
Я кривила лицо, стараясь не заплакать, но слезы все равно хлынули из глаз. Тьяго обхватил мое лицо руками: кто тебя обидел, тебе больно? – нет, нет, я мотала головой, все хорошо, хорошо, никто меня не трогал. Он прижал меня к себе, гладил по волосам.
– Почему же ты плачешь, глупая?
– Я не плачу.
– Ну конечно же, плачешь.
– Это была Дэт.
– Что?
– Дэт. Это с ней я провела весь день. Мы переспали.
Он выдохнул с облегчением. Ну конечно! Шовинистическая свинья! Если с мужиком – то это изнасилование, а если с девушкой – то всего лишь пикантная шалость. На его лице расплылась дурацкая улыбка.
– Я знал! Я знал, что между вами что-то есть! Я чувствовал это всем своим…
– Сердцем? – ехидно подсказала я.
– Ага. Сердцем. Им самым. – он даже не смутился. – И как впечатления?
– То есть то, что я была с женщиной, вдруг отменяет всю ту прочувствованную речь, которую ты произнес? После этого у меня не могло остаться душевной травмы?
– Ну-у, это же все-таки не совсем по-настоящему…
Я так на него посмотрела, что он счел за лучшее вовремя заткнуться.
– А у тебя осталась душевная травма?
Я подумала над его вопросом.
– Нет. Не осталась. Это был хороший день.
– Не сомневаюсь! – он снова оживился. – А ты мне расскажешь, как все это было?
– Нет. – очень твердо ответила я. – Никогда.
– Никогда не говори никогда, – беспечно отмахнулся от меня Тьяго. – Вот напою тебя как-нибудь и…
Я хотела возмутиться, но он не дал. Закрыл рот поцелуем. Убедившись, что я прекратила спорить, обхватил мои плечи, уложил на кровать, сам удобно устроился сверху.
– Уж не думаешь ли ты, что я не заметил, что кое-кто из нас не получил свою полную порцию удовольствия?
В начале февраля Тьяго спросил меня: Риз, ты правда никогда не злишься и не устраиваешь скандалы?
Мы валялись на кровати, растащенные после секса, Тьяго пальцем выводил внизу моей спины сложные спирали и вопрос прозвучал как минимум странно. Я приподнялась на локте:
– Почти никогда. А тебе что, стало не хватать остроты?
– А вот как раз нет. Просто ты в официальном статусе моей девушки уже месяц и ни разу не наехала на меня из-за того, что я много работаю, не оценил новое платье, макияж и вообще не уделяю тебе внимания.
