– О. Второй раз высечен шрамом на моей памяти. Мы с Рэем уже долгое время были парой, и он повез меня знакомиться к родным. Его деду, старому женоненавистнику, ужасно не понравилось то, что я была за рулем, когда мы подъехали к дому. Чертов старик помешан на автомобилях, он когда-то гонял, сам учил Рэя всему и одно из его правил – баба за рулем – обезьяна с гранатой. Он сделал Рэю замечание и когда тот ответил ему: «Все в порядке, Джей, эта девочка по-настоящему умеет ездить», решил проучить меня и внука. Улыбнулся, сделал вид, что поверил, а на следующий день позвал меня на рыбалку, предложил сесть за руль. Я решила, что он хочет проверить, какой из меня водитель, и согласилась.
– Он оскорблял тебя?
– Нет. – До сих пор при воспоминании о той поездке моя голова начинала кружиться, а руки трястись. Нет. Этот чертов старый пень и правда решил меня проверить. Во время движения он симулировал сердечный приступ – очень натурально – закатил глаза, судороги и стал хрипеть – мол, прости, девочка, в больницу не успеем, два часа добираться – специально увез меня с дороги к тому чертову озеру! Он думал, я разрыдаюсь, потеряю управление, он перехватит и скажет Рэю, чтобы тот никогда не пускал женщину за руль, потому что, цитирую «все бабы курицы, которые думают пиздой, а не мозгами, ты же не пустишь курицу управлять автомобилем».
– Что-то мне подсказывает, что ты не бросила руль.
– Нет – я сглотнула комок. – нет, я не бросила руль. Я потратила две минуты на то, чтобы найти в бардачке нитроглицерин и засунуть ему под язык. Еще три минуты, чтобы настроить в навигаторе маршрут озеро – больница, а потом вдавила газ в пол. Я всю дорогу гнала 100 миль в час, по прямой, повороты, обгон – не скинула ни мили. Я тормозила у больницы так, что из-под колес летели искры. Вокруг нас собрались люди, подбежал отец Рэя, открыл дверь и знаешь, что он сказал: «Папа, о нет, ты снова это сделал». И тогда этот козел открыл глаза, признаю, он был немного бледный, и сказал: «Девчонка вас обставила, вас обоих».
Сорок минут, Тьяго. Мы доехали за сорок минут и за это время я сто раз могла нас обоих убить по-настоящему. Уйти в занос, вылететь с трассы, попасть на лобовое столкновение, наткнуться на чертова лося. Я рисковала человеческой жизнью – и все это был просто гребаный тест. Оказывается, он такой устраивал и своему сыну, и потом внуку, сразу, как они получали права.
Тьяго спустился с кровати, сел рядом, обнял меня.
– То есть, если я вдруг захочу проверить, как ты умеешь злиться, мне просто надо сделать что-нибудь вроде этого?
Против воли я улыбнулась. – Ну да, общую суть ты уловил.
– Дед-то в итоге не слег с настоящим приступом после такой поездки?
Я хмыкнула. – Нет. Но поклялся, что больше никогда не будет так никого проверять. Мы с ним очень подружились потом. Звонил мне вот, с Новым годом поздравлял.
А Рэй не поздравлял, тут же вылезла подленькая мысль.
Тьяго как будто услышал ее.
– Я знаю Рэя, и он гениальный врач, но Риз, не доказывай мне, что он не форменный козел. Насколько нужно было тебе, которой не нужно много внимания, не уделять этого самого внимания, чтобы ты от тоски нашла утешение в объятиях первого, кто на тебя посмотрел?
Я привычно завела шарманку – Здесь не только его вина, а очень много моей, я очень скучала по родным, мне не нравился город, я не знала языка, не могла адаптироваться… – но Тьяго перебил.
– Я хочу, чтобы ты со мной ссорилась.
– Прямо сейчас?
– Нет. Всегда. Когда необходимо. Когда я буду вести себя, как козлина, когда не буду уделять тебе внимания, когда буду ходить самодовольный и думать, что у нас все хорошо, а у нас не будет все хорошо – я хочу, чтобы ты мне говорила об этом. Я хочу видеть наши проблемы, решать их вместе, я не хочу, чтобы в одно непрекрасное утро я проснулся, а возле меня записка, что ты улетела в Африку, потому что я идиот и уже слишком поздно. Ты меня понимаешь?
Я кивнула. То, что он говорил и как говорил – это было правильно.
– Пожалуй, есть одна вещь, которая меня не устраивает – протянула я и мне понравилось, с какой готовностью на его лице появилось желание наброситься на проблему и решить ее со всей возможной яростью.
– Только если это не претензии к моему храпу.
– О нет, мне нравится, как ты храпишь. Очень умиротворяет. Ты знаешь, я вот все думаю, думаю… И мне не нравится, что у меня всего лишь два платья.
***
Через пару дней мне представилась возможность узнать Тьяго с неожиданной стороны. По утрам он обычно работал, а я уходила купаться одна. В тот раз я вернулась с пляжа пораньше – почему-то разболелась голова. Я зашла в дом и услышала разговор. Первая реакция была – снова родители! – но голоса были непохожи. Я прошла в гостиную и увидела, что Тьяго беседует по видеовызову с мужчиной и женщиной. Все-таки это были родители, хоть и не мои. Они заметили меня и начали приветливо махать руками:
– О, ты, наверное, та девушка, про которую он так много нам рассказывает! Мариза, да? Я – его мама, зови меня просто Рэйчел, а этот молчаливый мужчина – его отец.
