– Не была. Я в Зауралке гуляла и увидела. Он был очень-очень белый, почти незаметный. Прятался за деревом. Но я заметила. У меня не было ни спичек, ни ружья, поэтому мне ничего не было и я не загипнотизировалась и не замерзла. Гоблин был очень голодный, а у меня кулек арахиса был. Я у бабки купила возле «Юбилейного». Я высыпала арахис на снег, но никто не подошел. Тогда я поняла, что гоблин просто боится и не хочет мне показываться. Поэтому я пошла гулять дальше, а когда вернулась, арахиса уже не было. Съел все. Вот. Но они редко с гор приходят, только когда очень голодные.
– А брат твой что про гоблинов думает? Колян-то?
– Я никому пока не говорила. Вы – первые. Так что это секрет.
Порыв ветра хорошенько тряхнул нашу вышку. Мы все трое покрепче ухватились за перила.
– А живут они где? – спросил Арсен. Он попривык к высоте и стал иногда что-то говорить.
– В пещерах, – ответила Вера.
– Слушай, откуда ты все это знаешь? Говорят, ты даже в школе два плюс два сложить не можешь. Читать не умеешь.
– Знаю. Знаю, и все.
– А чего читать тогда не можешь?
– Потому что школа – это место дурацкое. Там всех на одном языке учат, а я его не понимаю. У меня там буквы все пляшут и в слова не складываются. Я поэтому свой язык придумала, который понятный и читается. Но он секретный. Я, может быть, вам потом расскажу, – сказала Вера. – А два плюс два я могу. И даже семь на девять могу. Это все из-за языка. Буквы и цифры – как тараканы: хлопнешь тапком, и все. Нету их. Разбежались. А школа – плохая. Дурацкая. И пацаны там все глупые. Надо будет с моим снежным гоблином договориться, чтобы он их всех заморозил. Я ему тогда все орехи отдам. Накоплю денег и скуплю их все у бабуль возле магаза.
– Да, мне рассказывал Диман, как тебя в школе чморили, – сказал я. – Все думали, что ты тупая.
– Сами они тупые. Пусть и учатся со своими старыми и глупыми училками. Меня в другую школу переведут в этом году. Хотя там все тоже тупые. Я была там один раз. Все одно и то же.
– Ты же дома вроде учишься?
– Да, училась. Но с того года придется ходить в школу, потому что учитель больше не может ко мне приходить домой и проверять домашку. А другого нет.
Вера встала и отошла от края вышки. Мы с Арсеном оглянулись и стали за ней наблюдать. Мало ли что. Столкнет еще с ее-то странностями.
– А вы что сегодня делали? – спросила Вера. – От вас воняет как от помойки.
– Мы раков ловили и… – начал говорить Арсен, но я толкнул его плечом, и он замолчал. Не хватало еще, чтобы он про дурдом рассказал этой Вере и про то, как мы оттуда деру давали.
– Раков? Хм. Разводить хотите? – спросила Вера. Она полезла в свою сумку и начала там что-то листать.
– Нет. Мы их съели.
– Живыми? Они теперь вас внутри покусают и детей вам там заведут. Через недельку из вас раки полезут.
– Не, мы пожарили.
– У вас спички есть, что ли?
– Есть, – ответил Арсен.
– Но они промокли, – добавил я.
Я вытащил коробок из кармана шорт и потряс им. Он промок, еще когда Арсен швырял мне кроссовки через Урал. Я открыл коробок. Спички уже почти просохли, и, наверное, их можно разжечь.
– Хочешь вышку спалить? – спросил я.
– Пока нет, – ответила Вера.
Она достала из сумки блокнот и вырвала оттуда три листа. Листы она протянула нам с Арсеном.
– Сделайте самолетики, а то я не умею, – сказала она.
Мы послушались и быстро склепали три самолета. Вера достала из сумки ручку и протянула ее нам.
– Теперь напишите на них желания. Один самолет – мой.
Арсен хмыкнул, я тоже. Я написал на крыле самолета, что хочу велик, и передал ручку Арсену. Он тоже что-то накарябал. Вера писала долго. Даже не писала, а рисовала.
– Теперь их надо поджечь и с вышки запустить, – сказала она.
– Детский сад какой-то, – сказал я.
– Ну и ладно, – ответила Вера. – Зажги-ка свои мокрые спички.
Я чиркнул. Потом чиркнул еще раз. И еще. И еще. Я перечиркал все спички, стер им всю серу с головок и разорвал чиркаш, но так ничего и не загорелось.
– Ну и ладно. Зато теперь снежные гоблины нам не страшны, – сказала Вера. – Тогда сделаем так, – она скомкала свой самолет и снова подошла к краю вышки.
Мы с Арсеном посмотрели вниз. Там были пустое баскетбольное поле, плац Лётки, какие-то заросли и гаражи. Много гаражей.
– Кто попадет своим самолетом в баскетбольное кольцо, у того желание и сбудется, – сказала Вера. – Я последняя кидаю.
– Чего самолеты тогда делали? – сказал я и скомкал бумажку.
Я «примерился» к баскетбольному кольцу. Далеко, а кольцо маленькое, да и ветер дует так, что вышка шатается. Если я сейчас и попаду в кольцо, то только чудом.
Сбоку от меня полетела бумажка Арсена. Тот долго не целился, а просто кинул. И ведь получилось неплохо: как раз затих ветер, и бумажка упала всего в каких-то двух метрах от цели. Но все же мимо.
Затем кинул я. Я все посчитал, учел ветер – не зря ведь у меня пятак по математике в школе, – но вышло ужасно. Ветер так и не дунул, и вся моя поправка оказалась бесполезной. Бумажка упала в метрах десяти от кольца. Сильный переброс. Очень сильный. Я хлопнул Арсена по плечу.
– Что думаешь? – я шепнул Арсену, пока Вера прицеливалась. – Попадет?
