– Ни за что, – ответил он.
Мне почему-то хотелось, чтобы Вера попала. Пусть дурочка и читать не умеет, так хоть тут, может, порадуется.
Вера промазала, но всего лишь метра на два, как и Арсен.
– Наши с тобой желания скорее исполнятся, чем у Марка, – сказала Вера и слегка пихнула Арсена локтем. – Ты что загадал?
– Избить Костяна и его брата. Пацанов со двора, – ответил Арсен.
– А я – чтобы от меня в новой школе отстали, – сказала Вера. – А ты, Марк?
– А я ве… – договорить я не успел. Вера меня перебила.
– Смотрите, – сказала она и показала пальцем куда-то в сторону гаражей.
Я пригляделся. Это был Дрон. Точно, Дрон. Он перелез через забор Лётки и шел в сторону нашей вышки.
– Прячьтесь, – сказал я и сел на корточки. – А то этот Дрон заметит нас и докапываться начнет.
– Да я его знаю, – проговорила Вера. – Он за моим братом заходит иногда.
– Зачем? – спросил я.
– Не знаю, – ответила Вера и пожала плечами. – А он наркоман, да?
– Да, может, он тут колется, чтобы никто не видел.
Мы легли на животы и выглянули с края вышки. Похоже, что колоться тут Дрон не собирался. Он подошел к вышке, расстегнул штаны и справил свои дела прямо на железную лестницу, по которой мы поднялись наверх. Я боялся, что он полезет к нам, но пронесло. Дрон застегнулся и пошел дальше через баскетбольное поле. Минуты через три он пропал в кустах.
Мы пролежали еще минут пять. Дрон не возвращался. Скорее всего, ушел через другой выход из Лётки.
– Валить надо отсюда, – сказал я.
Мы все трое встали и сбежали по лестнице с вышки. Мне уже очень хотелось сытно поесть и лечь спать. И не под деревом на Урале, как я мечтал утром, а дома в кровать.
Так у меня и вышло. Вера после Лётки пошла домой, Арсен свалил провожать своих монтеров. У моего подъезда стояла мама и всматривалась в даль. Я подошел к ней.
– Пойдешь домой? Я волновалась, – сказала она. Голос у нее был тихий и немного дрожал.
Я думал, что она меня будет ругать, но ничего такого не случилось. Мы зашли в подъезд и поднялись на наш третий этаж.
– Только перед отцом извинись, – сказала мама и открыла квартиру ключом.
Отец что-то чинил в коридоре, когда мы вошли. Он ничего не сказал, а я промямлил извинения. Отец повернулся, кивнул мне и продолжил ковыряться с проводами, которые вели к коридорному телефону.
Я ушел мыться, а потом мама меня накормила. Отец продолжал молчать. Не знаю, то ли ему было стыдно, то ли я его чем-то сильно подвел. Ну а что он хотел? Я же не девочка, чтобы ходить во дворе с бантиком и чтобы вот все было без проблем. С нашими старшими всегда какая-то фигня случается: то денег им дай, то сделай для них что-нибудь. Тут или ты крутишься, или в зубах танки смогут развернуться.
Дрых я как убитый. Только крик: «Марк, выходи!» – с улицы часов в десять утра поднял меня с кровати. Да уж, поднял. Стоило мне встать, как я почувствовал «кручение» в животе и бегом ломанулся в сортир. Ох, как меня там хлестало! Минут пять без перерыва. Вышел я из туалета на трясущихся ногах и с сухими губами. Что это было? Вчерашние раки и яблоки? Или, может, воды наглотался?
В дверь позвонили. Я прислушался к животу и отошел от туалета, чтобы открыть дверь. За дверью стоял Жирик. Ему надоело кричать мне в окно, и он решил зайти.
– Спишь, что ли? Пойдем гулять.
– Зайди, – ответил я ему. Жирик вошел и разулся.
Дома никого не было, родаки ушли на работу. Мне надо было умыться, что-то поесть, и тогда я буду готов идти на улицу. Жирик пошел со мной на кухню. По пути я еще раз зашел в туалет.
Я был голодный. Странно даже, я ведь понимал, что я сейчас поем и сразу надо будет в тубзик бежать.
– Ты будешь? – спросил я Жирика и потряс пачкой сосисок перед его носом.
Жирик отказался. Жирик всегда отказывался поесть. Наверное, поэтому он такой дрищ. Санек, наоборот, всегда был готов съесть хоть слона, когда заходил ко мне. Я вскипятил воду и налил Жирику чаю, тот бросил туда две ложки сахара, взял конфету и принялся за расспросы. У Жирика всегда было такое вопросительное лицо. Всегда он был готов порасспрашивать. Я это знал.
– Что вчера делал? – спросил Жирик.
Тут я задумался. Не рассказывать же ему, что я из дома ушел. Раз ушел, то тогда что я сейчас делаю дома? Значит, не по-настоящему ушел. Нездорово это, и не надо Жирику знать, что я так быстро сдался. За день всего. Хотя знал бы он, как жрать под вечер хотелось, сам бы домой к маме прибежал.
– В дурдом на старице ходил, – ответил я. – Помнишь?
– Ни фига себе, – удивился Жирик. – И как там? Что там? Пацанов ведь держат, да? Один ходил? Вот ты мужик!
– С Арсеном.
– С ним? – Жирик отхлебнул чаю, но умудрился спросить с полным ртом. – А что меня не позва…
– Ты у бабушки был, – ответил я. – Я заходил.
– Блин, да. Вот вечно так, – сказал Жирик, – как что-то интересное, так меня к бабке отвозят.
– Да ладно, не реви. У тебя нормальная бабка.
Бабушка у Жирика была очень хорошая. Добрая даже. Она раньше жила вместе с Жириком и его родаками, а потом куда-то съехала. Но пока жила тут, всегда меня чем-то угощала. Яблоком или конфетой. Хорошая бабка.
