Я вспомнил про бутылку с бензином и по пути заглянул в свой тайник. Бутылка была там. Я побежал дальше, перелез через забор Лётки и огляделся. Арсен был там. Он сидел возле вышки и как будто что-то стругал ножом.
– Арсен! – закричал я и побежал к нему.
Арсен поднял голову и посмотрел на меня. Он отложил перочинный нож и встал.
– Арсен! – сказал я, когда оказался совсем близко от него. – Тебе надо прятаться.
– Я с тобой не разговариваю, – сказал Арсен. – Уходи.
– Это ты приложил утром Рому газовой трубой? Костян тебя ищет.
– Уходи, – сказал Арсен и снова сел.
Рядом с ним лежали тонкие палочки: один конец у них был заточен, в другой – воткнуты перья. Это были стрелы. Арсен стругал стрелы. Чуть поодаль лежали два натянутых лука.
– Я не гоню. Кто-то треснул Рому трубой по башке, и теперь он при смерти в больнице. Все пацаны думают, что это ты его. И все ищут тебя, чтобы отомстить. Тебе надо спрятаться. Надолго. А то кранты. Совсем кранты, понимаешь?! Костян тебя прибьет. Он с этой трубой ждет тебя в детсаде, думает, что я тебя к нему приведу.
– Я Рому трубой не бил, – сказал Арсен. – Я не боюсь.
– Не бил? А кто тогда? – спросил я. – Короче, пофиг! Все думают, что это ты, и никто разбираться не будет. Валить тебе надо быстро. Домой, или на Урал, или еще куда.
– Я тут живу. Почему мне нужно уходить?
– Потому что тебя трубой этой прибьют, придурок! Можешь мне верить или не верить, но свали, пожалуйста, отсюда домой. Так чтобы тебя никто не видел из пацанов.
Арсен сел, потом снова встал на ноги и покрутил головой из стороны в сторону, как будто разминал ее. Потом он поправил «гипсовую» руку и пошевелил пальцами.
– Сейчас Вера придет. Мы из луков будем стрелять, – сказал он. – Как я уйду?
– Стрелять из луков? Одной рукой?
– Этой я могу стрелу держать. А другой натягивать, – ответил Арсен.
– Маркуша!
Я поднял глаза и увидел, что у забора, там, где все перелазили в Лётку, стоял Санек и шепотом что-то мне «кричал». Да, именно шепотом. Я кивнул ему и поднял одну руку. Мол, вижу тебя, что надо? Санек замахал на меня рукой. Так мы машем, когда надо уходить. Типа шухер.
– Сука! Сюда Костян идет, – сказал я. – Валим, Арсен!
Я побежал в другую сторону Лётки и на бегу оглянулся. Арсен бежал за мной. Видимо, до него дошло, что сейчас его будут бить и лучше дать деру. Молодец! Не все мозги ему отбили.
Мы успели. Арсен и я перемахнули через небольшую свалку и маленький забор и выбрались из Лётки. Костян со старшаками как раз перелез через забор с другой стороны.
– А Вера? – то ли спросил, то ли сказал Арсен.
– Ты давай дуй незаметно домой и никому не открывай. И матери скажи, чтобы не открывала. А я в «Мадрид». Я Верку предупрежу, чтобы не приходила. Какая у нее квартира?
– Я не помню. Я кричал в окно.
– Ладно, – сказал я. – Тебе – туда, а мне – туда.
Мы побежали в разные стороны. Надеюсь, Арсена никто не заметит и он запрется дома. Сам я обежал гаражи и оказался перед «Мадридом». Заходить в «Мадрид» было страшновато, но я обещал Арсену предупредить Веру. Из местных пацанов в «Мадриде» никого не было: слишком рано им еще было гулять. Только пара каких-то бабушек сидела по лавкам, и еще пара мужиков ковырялась со своими старыми машинами.
Я встал напротив того места, где должны были быть окна Бажовых – Веры и ее брата.
– Вера! – крикнул я.
Тишина. Я крикнул еще раз, а потом еще раз. Нету. Кажется, у Бажовых дома никого нет. Или не отвечают. Я попробовал зайти в бажовский подъезд, но в нем стояла железная дверь, и она закрывалась на ключ. Можно попробовать покричать с другой стороны дома.
Я выбежал из «Мадрида» и стал искать окна Веры со стороны улицы.
– Вера!
Нет. Опять без толку. Вера жила на третьем этаже. Сам «Мадрид» был большой пятиэтажкой. Этажи в «Мадриде» были не такие высокие, как в нашем дворе, и третий этаж там – это почти как мой второй. Я крикнул снова. Ноль эффекта. Нулее не бывает.
Внизу, на первом этаже, шла какая-то стройка, и прямо на земле лежала огромная куча керамзита. Очень большая куча. В такую, наверное, здорово прыгать. Я вспомнил, как Вера говорила, что когда она идет гулять, то прыгает из окна с зонтиком. Видимо, не врала. С третьего этажа да в такой керамзит – запросто. Я сам бы так попрыгал. Ладно. Дома Веры нет. Уже ушла в Лётку? Тогда надо снова бежать туда.
Когда надо, бегал я быстро. Три минуты через гаражи – и я уже в Лётке. В школе на физре я так быстро никогда не бегал. Вот еще. Там и так всем пятерки ставят без особых стараний. Главное, чтобы мы не прогуливали и ходили на эту вонючую физру.
Вопли и хрип Костяна я услышал еще за забором Лётки. Когда я перелез внутрь, то увидел, что кучка пацанов стояла кружком, а в самом центре были Костик и Вера. Костян держал Веру за шею и как будто душил.
– Где эта гнида туркменская? – орал он Вере в лицо.
Вера плакала. Все лицо у нее было красное и в слезах. Ничего внятного она сказать не могла. Я подошел ближе, хоть и не знаю зачем. Я хотел прыгнуть на Костяна, врезать ему, но, ясен пень, забоялся и просто встал рядом за спинами пацанов.
– Где?!
– Не знаю я.
