Мы уселись в керамзит передохнуть от утренней беготни. Санек перешнуровывал кроссовки, я кидал керамзитовые камни в фонарный столб: на нем сидела большая саранча, и я пытался в нее попасть. Диман что-то насвистывал и тоже начал кидать керамзит в саранчу. Он в нее попал со второго раза. Зараза меткая!
– Мне кажется, Вера врет, – сказал Санек.
– Почему?
– У нее окна не выходят на подъезд Костика с Ромой. Ни фига она Дрона не видела.
Мы с Диманом подняли головы и посмотрели на третий этаж. Ну да, прав Санек. Нет у Веры на нужную сторону окон. И что же тогда?
– А может, это Жирик Рому тюкнул? – спросил Диман. – За то, что его на войну не брали. А что? Все думают, что он дома валяется с разбитой башкой, а он утром вышел, взял трубу и тюкнул, а?
– Жирик-то? – сказал я. – Да он трубу не поднимет.
Мы втроем решили пойти по домам на какое-то время. Нечего путаться под ногами у Костика, когда он совсем съехал с роликов из-за брата. Посидим, поиграем на компьютере, а вечером снова гулять выйдем. Может, и Жирику полегчает. Вчетвером веселее, чем втроем. Главное, чтобы Жирик не помер.
Мы вернулись в наш двор. Вместе с нами туда заехала скорая с включенной мигалкой. У нас во дворе жило много дедов и бабок, и скорые к нам приезжали часто. Правда, в этот раз скорая не стала подъезжать к какому-то подъезду, а остановилась там, где обычно стоит мусорка. Из скорой выпрыгнули два врача и быстрым шагом пошли через наш двор. У одного из них в руках был рыжий большой чемодан.
Следом заехала машина милиции – старая и ржавая «шестерка» «жигули». Она встала рядом со скорой, и пара ментов тоже побежала во двор.
Мы со Струковыми пригляделись. Возле шахматного стола столпились пацаны. Много пацанов. Еще там были какие-то взрослые, но издалека лиц их не было видно. Все о чем-то громко галдели.
Мигалки и сирены скорой и милиции продолжали светить и вопить на весь двор.
– Марк, домой! – услышал я голос мамы. Даже странно, что она смогла перекричать сирены.
– Сейчас иду, мам, – крикнул я ей в ответ и посмотрел на свое окно.
Но в окне никого не было. Мама стояла на улице возле подъезда. На ней были халат и, кажется, домашние тапки. Обычно моя мама в таком виде на улицу не выходила.
– Не сейчас, а сейчас же! – крикнула она еще раз, злее.
Я пожал руки пацанам и пошел к своему подъезду. По пути я всеми силами старался разглядеть, что же там случилось в центре двора, но ничего не было видно из-за кучи людей и деревьев.
Струковых тоже позвала домой их мама. И Наталья Михайловна вышла на улицу. Они, как и я, поплелись к своему подъезду. Чтобы попасть домой, им надо было пройти через двор, и я очень надеялся, что уж Саньку и Диману-то удастся увидеть, что же там у шахмат происходит. Точно увидят. Вон Санек остановился и смотрит. Ладно, потом они мне все расскажут.
Я попросил у мамы еще погулять хотя бы десять минут, но мама взяла меня под локоть и завела в подъезд.
– Нечего, – сказала она. – Там ваши пацаны что-то натворили.
Да уж, натворили. Надеюсь, это не Костик натворил. Хотя наверняка Костик, кто же еще? Тогда надеюсь, что это не Арсен и не за ним приехали скорая и милиция. Нет, Арсен сидит дома. Он должен быть дома.
Меня не выпускали из дома два дня: позавчера, когда мама звала меня у подъезда, и вчера. Я спрашивал почему, но родаки мне говорили, что полезно пару дней и дома посидеть. Ага, полезно, как же! Я приставал к ним с расспросами: я же видел и слышал, как мама звонила Наталье Михайловне и что-то они там говорили, – но мне никто ничего не рассказывал. Дома мне сидеть надоело, на компьютере не игралось. Я звонил несколько раз Струковым, но трубку всегда брала Наталья Михайловна и говорила, что лучше бы нам всем пока посидеть дома. Очень весело.
Я весь вчерашний день провел у окна, но во дворе было пусто. Почти ни души. Похоже, что все пацаны, даже старшие, сидели по своим квартирам. Понять, что случилось, крикнуть кому-нибудь из пацанов на улице и расспросить их было нельзя. Нет, ну можно, только некому и некого.
Наконец, сегодня утром, когда мама рано собиралась на работу, я подошел к ней и опять попросил разрешить пойти днем гулять. Мама посмотрела на отца, который тоже стоял в коридоре и завязывал шнурки на ботинках. Отец кивнул.
– Только гуляй с Сашей и Димой. Мы их знаем, они ребята хорошие.
– Почему только с ними? – спросил я.
– Ну не только с ними, – ответил отец. – Кто у тебя еще дружок? Леха?
– Да, Жири… Леха.
– Хорошо. Со старшими ребятами – нет. Я тебе запрещаю. И если увижу, то ты сразу пойдешь домой.
– Да почему? Чего такого-то? У нас все со всеми дружат.
Отец посмотрел на маму. Она пожала плечами и ничего не сказала.
– Позавчера… в воскресенье у нас во дворе погиб мальчик. Андрей. Ты же знал его, да?
– Андрей? Дрон?
– Да, – ответил отец и открыл дверь, чтобы уйти на работу. – Ладно. Гуляй, но только со Струковыми. Они пацаны хорошие. А вечером, когда я вернусь, мы поговорим. Идет? – спросил отец, и я кивнул.
