Маркетолог от Бога полностью

– А вы не из храма, так? – без удивления спрашивает меня веселый дядька, я мотаю головой. – Ну и правильно. Так, раз в год можно зайти, свечку поставить. Главное, на службу не оставаться. Еще чего доброго совесть проснется, что с ней потом делать? Придется в храм ходить. А если ходить в храм, то грешить нельзя. – Он немного подумал. – Если не ходить, то тоже нельзя, но как-то оно спокойнее.

Я замечаю краем глаза, что Рома тихо угорает, и тоже перестаю скрывать улыбку.

– А вы ходите? – спрашиваю дядьку.

– Раз в неделю бываю.

– И давно?

– Да не, – протягивает он, – с девяносто пятого.

Бурито закончилось, а сидеть ради одних разговоров я не люблю. Но все-таки, пока не ушла, спрашиваю Рому:

– Какая же главная тайна у компании? Ты обещал.

Он стал серьезнее и помотал головой, типа «не за обедом».

– В другой раз.

Ухожу, каблуки стучат по паркету. В зеркало буфета вижу, что дядька провожает меня взглядом.

– На то и щука, – говорит он парню, – чтобы карась не дремал.

Кого он назвал щукой? И кого карасем? Это какая-то пошлая присказка? Тогда почему я слышу ее впервые? Я думала, что знаю все из них.

Собираюсь покурить на пятом этаже, добираюсь до сигарет. Захожу в соседнюю дверь за Юлей. Юля – менеджер интернет-магазина и единственная курящая из знакомых мне здесь людей.

Юля, кажется, знает о православии все. С детства она одна из всей семьи ходила в храм. Гадостей про церковь Юля тоже знает побольше моего. Генеральный директор в шутку называет ее «отступница». Юля бросила курсы регентов прямо перед завершением и перестала ходить в храм.

Юля говорит: «В монастырях одни геи, это все знают».

Или: «Из православных университетов отчисляют студентов, которые в пост едят пельмени. Что за маразм?»

Или: «Я в Боге не разочаровалась, только в людях».

Мне нравится слушать такие сентенции, они почему-то приводят меня в восторг.

Юля что-то долго объясняет покупательнице по телефону. Машет мне, мол, подожди. Я от нечего делать рассматриваю листовки, которые лежат у нее на столе, – памятки по уходу за серебряными изделиями. Такие вкладывают в каждый заказ. «Христианство, – думаю, – и искусство ухода за серебряными изделиями».

Юля наконец набрасывает меховую жилетку, поправляет свои крашенные в холодный блонд волосы, вставляет ноги в туфли на высоких каблуках, и мы выходим. Босиком она едва достает мне до плеча. Сейчас же мы примерно на одном уровне.

Поднимаемся на пятый этаж, закуриваем. На стене тут висит наклейка – «Молитва от страсти курения преподобному Амвросию Оптинскому». «… да отбежит от меня далече злая табачная страсть…» Я каждый раз бессознательно прохожусь по ней глазами – не работает.

– Звонит женщина, – начинает Юля, – говорит: «У меня венчается дочка, нужно купить икону на венчание». Я ей: «По традиции дарят две иконы: Спасителя и Богородицу. Например, Казанскую или Владимирскую». Она такая: «Казанскую или Владимирскую? Можно выбрать?» Да, говорю. «Хорошо. А какая из них Иисуса родила?»

Я смеюсь в голос. Наконец-то уровень знаний позволил мне оценить хоть один прикол.

– Что за главный секрет компании? – спрашиваю я у Юли. – Рома говорит про какой-то секрет.

Она думает:

– Может, то, что это миссионерство? Что мы подлавливаем людей на покупках и учим православию?

Да, это есть. Правильно шутят о неистребимом желании православного человека что-нибудь освятить и съесть. Есть у него и второе желание – купить что-нибудь духовное, чтобы полегчало. И в этот момент слабости они ловят таких и объясняют им, что к чему. Этим, видно, себя и оправдывают.

– Не, – говорю я, – это не секрет, это на сайте написано на главной странице, – и добавляю: – Продавать как оружие миссионерства. До такого только православные могли додуматься.

– На главной? – удивляется Юля. – Я из личного кабинета продавца сижу, там такого нету. Тогда не знаю.

Послышались шаги. Мы притаились, спрятали сигареты за спину. По лестнице к нам поднялась Лора, щелкая зажигалкой. Мы выдохнули.

– Кстати, про секреты, – вспомнила Юля, – менеджер из франшизы рассказал: наш партнер в Самаре открыл магазин. А к нему пришли «братки», сказали, чтобы он закрывал свою лавочку, потому что это мешает бизнесу местного настоятеля! Представляешь? Самарский батюшка бандитов к конкурентам подослал! Прямо как в девяностых.

– В кожаных рясах? – смеюсь я.

Юля тоже прикалывается.

– И что смешного? – пожимает плечами Лора. – Человек заплутал. То его личная ответственность, а у нас наша. Ошибки все могут делать. И делают. «Соболезнуй о том, кто одержим недугом».

– Да ладно тебе, – пытаюсь успокоить я, – мы же просто смеемся.

– Пока над попами смеетесь, мимо Христа пройдете.

Лора быстро затянулась, кинула сигарету в банку и пошла обратно. Я пожала плечами. Юля бросила на меня взгляд «не обращай внимания».

По пути в кабинет звоню Никите. Договариваемся встретиться сразу после работы. Включается обратный отсчет, сердце бьется громче.

Возвращаюсь и узнаю, что меня ждет генеральный директор. В голове на секунду мелькает мысль, что тайна моего курения раскрыта. Но быстро вспоминаю – здесь за это не ругают.