Маркетолог от Бога полностью

– Смотри, что у меня есть, – говорит она мне с порога, – иди сюда, покажу.

Подхожу. От нее пахнет церковными духами. От меня, надеюсь, не пахнет сигаретами. Она протягивает мне телефон и объясняет: подписываешься по этому номеру, и каждый день тебе приходит цитата святых отцов. Крутая вещь. СМС такая штука – не пропустишь.

Каждый день новая хорошая цитата, подходящая для того, чтобы запостить ее в «ВКонтакте» или «Фейсбуке» и собрать много лайков. Супер. Я подписываюсь, в подтверждение приходит первая СМС:

Мысленно взвешиваю, на сколько лайков она потянет. Выхожу из кабинета и сразу замечаю на стене репродукцию древней иконы в серебряном окладе. Обычный сюжет – Богородица с Младенцем. Одной рукой она поддерживает Христа, а двумя другими… Двумя другими? Думаю зайти обратно и сказать: «Эм, у вас тут на иконе лишняя рука». Но вспоминаю опыт с «Иверской», машу на это и ухожу. Пусть сами разбираются.

На выходе из метро «Белорусская», на своем любимом месте, сидит бомж с собакой. На площади мужчина опять играет на ситаре. Изо дня в день. Уже немного достал. Почему его не гонят? Он оплатил полицейским абонемент?

На светофоре, возле кофейни, стоит паренек, на поводке у него белый шпиц в ботиночках. «Милашка», – подумала я про парня. Если есть нимфетки, то есть и фавнята. Но это другая возрастная категория, примерно девятнадцать – двадцать три, между фавном и фавненком. Фавни-бой. Это как зрелый плод, который еще не упал и не набил синяков. Это же идеально. Нагло-непосредственный взгляд. Смотрит большими от готовности влюбиться глазами. Взрослые люди не открывают глаза так широко. Хотя могут.

Обогнула метро, чтобы положить денег на телефон в магазинчике. А магазинчика нет. И здания этого нет. Одни руины. Москва.

Прихожу домой и включаю свет в комнате. За окном черно, и я вижу свое отражение в стекле. На секунду вспоминаю, как в тот первый день, когда Никита пришел к нам в гости, я все пыталась смотреть на него незаметно – на его тень на стене, на отражение в ночном окне. А сегодня смотрела несколько часов совершенно открыто. Мы сидели в очередной «Шоколаднице», в этот раз на Старом Арбате, и смотрели друг на друга, периодически что-то говоря.

Соня вернулась из спортзала. Все очень плохо. Она еще никогда не была такой хмурой и грубой. Это не моя Соня… почему она не смеется и не рассказывает про смешных загорелых парней, которые бегают на соседней дорожке? Она даже не смотрит на меня. Никита… Что же ты сделал… Чуть не плачу. Я хочу жить с той веселой Соней, которая возвращается домой и начинает очередную забавную историю про то, как она где-то опозорилась.

Сейчас слезы потекут. Нет. Пойду приготовлю спагетти с курицей. Ох. Она принесла бутылку пива. Она смотрит сериал и не разговаривает со мной. Все очень плохо.

Когда хожу из комнаты на кухню и обратно, слышу, как она говорит с мамой по скайпу и рассказывает смешные истории про спортзал. Мои любимые смешные истории! Рассказывает не мне. Она говорит о преподавательнице, которая вела у нее занятия в РЭШ. Как встретила ее сегодня в бассейне. Они стояли в купальниках, и та Соню не узнала. И чтобы как-то обратить на себя внимание, Соня спросила: «А вы холодной водой умываетесь или горячей?» А она, конечно, не поняла, потому что не знает русского, и ответила: «Excuse me?» Забавно, Соня могла спросить что угодно: «Это у вас лак на ногтях или фломастер?», «Вы выглядите такой старой, потому что курите?». Но спросила довольно скромную чушь. Не похоже на Соню. Я слушала ее, но это был не ее голос. Как будто зажат, как голос из-под маски.

Я отправляю сообщение Никите. Он обещает написать ей и все решить. Выхожу. Эта ситуация называется «вернусь домой, когда сядет плеер».

Плеера хватило на двадцать минут. Но когда я вернулась домой, Соня встретила меня приветливо, и все сразу стало хорошо. Видимо, Никита поработал. Она даже согласилась пойти на Соррентино в кинотеатр «Соловей», о чем мы размышляли пару недель назад.