Маркетолог от Бога полностью

На самом деле было поначалу. Но потом меня стало затягивать со страшной силой, не похожей на те силы, что затягивали меня раньше.

– Тогда зачем? – спрашивает она.

Я долго думаю, подбираю слова, на выходе получаются одни штампы:

– Я, кажется, люблю его и хочу прожить с ним жизнь.

– Пф, – прыскает Соня. – Ты же знаешь, что не сможешь.

– Знаю, что не смогу.

– И на это сомнительное удовольствие ты хочешь меня променять? Мне хотя бы хватило сил это признать и не впутываться!

«Ты просто ему не нравишься! – чуть не вырвалось у меня, – Ему даже твой запах противен».

– Ну так и зачем он тебе нужен? – Мне на секунду показалось, что у нее в глазах блеснули слезы. – Ты же как кошка: поймаешь птицу, поваляешь, голову ей оторвешь и пойдешь дальше.

Да. Соня знает меня. Знает лучше, чем я сама себя знаю. Иногда я могу забыть, что я дрянь. Соня помнит об этом всегда. Она напирает:

– И ты нас променяешь на это?

И я нас променяю на это? Я не хочу ссориться с ней. Это хуже, чем ссора в семье. Семья объединяется по зову гормонов, есть что-то животное в этой связи.

Любовь проходит. Есть у нее такое прекрасно-дерьмовое свойство. Я ли не знаю. Найти человека, с которым готов прожить жизнь, – вот что трудно. Могла бы я терпеть ее всю жизнь? И вытирать за ней гребаную зубную пасту с зеркала? Мы можем уехать из этой холодной страны. Бостонский брак. Мимолетные связи. Тусовки. Не знаю.

Соня говорит:

– Ты же знаешь, что я люблю тебя?

Она наклоняется и обнимает мою шею руками. Я кладу щеку ей на плечо. Мы застываем.

– Я тоже тебя люблю.

И не понимаю, в каком смысле. Мы сами себя не понимаем.

Парень в шляпке, который наблюдает на нами из дальнего угла бара, вообще ничего не понимает.

– Если любишь, – говорю я, – доверяй мне. И все будет как раньше.

Спрашиваем, можно ли счет, и грубый официант отвечает: «Нет». Соня смеется: «А, ну тогда мы просто уйдем».

Обратно идем молча. Забавно, как Соня с Никитой перетягивают мое внимание, делят меня, совсем как мои родители, когда разводились. Правда, тогда меня никто не спрашивал.

В подъезде курим, сидя на ступенях.

– Видишь, мы можем быть вдвоем. «И без этого ботаника», – говорит Соня.

Я соглашаюсь. Мы поднимаемся. А у нашей двери стоит Никита.

Напитки! Музыка! Громкость на полную. Повсюду сигаретный дым. Смеемся без остановки. Похоже, мы сошли с ума. Я и Никита все подбираем момент, чтобы уединиться. Соня чувствует подвох, но все-таки соглашается сыграть в камень-ножницы-бумага на то, кто пойдет за сигаретами.

– Я играю по рандому, – говорит Никита.

– А я по прошлой памяти, – отвечает Соня.

– А я просто выкидываю руку.

Несмотря на это, я все время выигрываю. По волшебной случайности Соня проиграла и, жутко раздосадованная, надевает пальто. Как только дверь за ней закрывается, я спрашиваю:

– Как ты это сделал?

– Было сложно, – улыбается Никита.

– Больше нельзя рисковать, нам нужно вернуть все как было.

Его улыбка пропала.

– Ладно. Все будет хорошо. – Он как будто успокаивает сам себя. – Она уедет в Питер, мы отвлечемся друг от друга, а когда она вернется, будем общаться как раньше.

– Или… мы можем встретиться, когда она будет в Питере, – холодно комментирую я.

Такой радости в глазах Никиты я еще не видела.

– Да-да-да.

– Ты ведь умеешь хранить секреты?

Он ответил, что умеет. Он хочет поцеловать меня. Мы совсем близко.

Входит Соня. Мы отпрыгиваем в разные концы комнаты и делаем вид, что все нормально. Немая пауза.

– Мы тут как раз обсуждали… – начинает Никита, – кое-что… тебе пока рано знать.

– Подарок тебе на день рождения, – шепотом объяснила я.

Выглядело убедительно.

– Что-то вы рано, – сказала Соня скептически и выложила сигареты на стол.

Электричка ушла прямо перед носом. Все, двери закрылись, она отъехала, фак. Ну, я пофакала еще немного, иду к табло смотреть расписание. Но только останавливаюсь, как слышу мужской голос из-за плеча: «Ну что? На этот поезд ты не успела, теперь только в 9:36?»

Поворачиваюсь со взглядом злой собаки, а это оказывается наш Федя-маркетолог. Поднять глаза приходится выше – Федя-то огромный.

С Федей мы познакомились пару дней назад. Коммерческий директор позвал меня к себе в кабинет и представил нас друг другу. Высокий, крупный мужчина, лет тридцати на вид. Извилистая морщина посередине лба, похожая на знак подобия. На Феде была голубая рубашка в тонкую белую полоску. Настолько офисная, что я на секунду заскучала по своей работе дома в пижаме.

– Нас ждет много интересного, – с азартом говорил он. – Будем работать вместе. Я практически все время здесь, кроме тех моментов, когда езжу по магазинам.

– Звучит так, будто вы шопоголик.

Мы посмеялись.

– Люблю распродажи, – подбросил он.

Мы с Федором пока вдвоем в отделе маркетинга. Скоро наймут еще менеджера по рекламе. Нам придется все делать с нуля самим. Меня это устраивает – на прошлой работе я занималась тем же, только денег особо не получала.

– Ну надо же! – удивляюсь я, стоя у табло.

Он спрашивает, что со мной. Да так, ничего, испугалась.