– Думаешь, наркотики? – спросил Маркус, голова которого по-прежнему была забита проблемами Дианы Мортенсен.
– Нет, – сказал Сигмунд. – Думаю, вареная треска.
– Я имею в виду Диану. Думаешь, у нее проблемы с наркотиками?
– Если так, то наша задача это выяснить и спасти ее.
– Господи, Сигмунд! Как же мы сможем? Мы ведь здесь, а она в Голливуде.
– Да, – рассеянно сказал Сигмунд, когда они выходили из хижины. – В этом-то и проблема.
Потом он весело помахал Маркусу и устремился вниз по склону. Спустившись в карьер, он обернулся и крикнул:
– Я ненавижу треску, но она полезна для мозгов! Так что сойдет. Всё для Дианы!
– Всё для Дианы! – крикнул в ответ Маркус.
Он снова заполз под брезент и вынул фотографию из конфетной коробки. Он готов был расплакаться, но сдержался.
– Проблемы не только у тебя, Диана, – прошептал он. – Мне тоже нелегко.
На следующий день пришло письмо. Маркус и Сигмунд договорились открывать всю почту из Голливуда вместе, но он не вытерпел. Прошло ровно тридцать секунд с тех пор, как Маркус вынул письмо из ящика, а он уже лежал на кровати и читал:
Дорогой Маркус!
Прости, что не ответила раньше, но сейчас в моей жизни полнейший беспорядок. Роберт де Ниро явно в меня влюбился. Не понимаю почему. Я ведь всего-навсего простая норвежская девчонка. Но я не хочу себя ни с кем связывать. Не сейчас. И не с Робертом де Ниро. Чувствую, что он не тот самый человек. Твое письмо было замечательным. Ты знаешь, Маркус, я купила себе маленького волнистого попугайчика. Он такой милый, особенно когда сидит на жердочке в клетке и чистит перья. Я назвала его Маркусом. Надеюсь, ты ничего плохого не подумаешь. И хотя он меня радует, мне от него бывает и грустно. Птицы не должны сидеть в клетке, правда же? Вообще-то я хочу его выпустить, но я не знаю, справится ли маленький Маркус один в огромных городских джунглях. Иногда я сама чувствую себя маленькой птичкой. Я мечтаю избавиться от всех этих коктейлей, слащавых лиц, зависти. Просто распрямить крылья и вылететь на свободу высоко-высоко вместе с моим маленьким Маркусом.
Когда Маркус дочитал до этого места, его настолько переполнили чувства, что слезы потекли ручьем по щекам, а буквы поплыли перед глазами. От следующих предложений поплыла вся комната:
Я пишу это письмо сегодня, потому что прямо сейчас узнала, что премьера моего последнего фильма «Лабиринт любви» состоится в августе в Норвегии. Когда меня пригласили украсить премьеру, я решила согласиться. (Подумай только, Маркус. Я, крошка, – и украсить премьеру!) Во всяком случае, я воспользуюсь возможностью и проведу отпуск у мамы с папой в Хортене. Расслаблюсь, буду самой собой. Если ты окажешься в наших краях, может быть, мы могли бы встретиться и выпить по бокалу шампанского? Я буду думать о тебе.
Твоя Диана
– Мы должны были распечатать его вместе! – сказал Сигмунд, когда они час спустя сидели под брезентом. Он злился, но в то же время был взбудоражен.
– Я не удержался.
– Ладно, хватит об этом, – сказал Сигмунд резко, – надо готовиться.
– К чему это?
– К встрече с Дианой. У нас остался всего один месяц.
– Ой! – сказал Маркус и сглотнул.
– В каком смысле «ой»?
– Я… я не могу встретиться с Дианой Мортенсен.
– Ты должен.
– Зачем это?
– Ты ей нужен.
– Нет, не нужен!
– Нет, нужен. Читается между строк. Она приезжает в Норвегию не из-за фильма, а из-за тебя.
– Ой!
– Можешь перестать говорить «ой»?
– Сколько захочу, столько и буду говорить «ой».
– Что за детский сад, Макакус!
– Не называй меня Макакусом!
– Не ты разве хвастался, что у тебя так много фантазии?
– Я не хвастался. Это ты хвастался.
– Хорошо, тогда кто же ходит с папой по леднику каждое лето?
Они редко ссорились, а когда до этого доходило, Маркус всегда сдавался, на этот раз страх перед встречей с Дианой Мортенсен был сильнее досадного чувства от ссоры с Сигмундом.
– Если я встречусь с Дианой Мортенсен, я упаду в обморок.
– А если не встретишься, случится что-нибудь похуже. Подумай о Мэрилин Монро.
– Зачем мне о ней думать?
– Она покончила с собой.
– Гад вонючий, – сказал Маркус и пошел домой.
Через час он позвонил Сигмунду.
– Встречаемся, – прошептал он.
– Что?
– Встречаемся в «ПД». Через полчаса.
– Как мы будем готовиться?
Он спросил тихо, почти шепотом, но совершенно отчетливо, без дрожи в голосе. Он знал, что если не примет приглашение Дианы Мортенсен на бокал шампанского в Хортене, то никогда себе этого не простит.
– Сделай вид, что ты Маркус Симонсен-младший.
С ужасом он уставился на Сигмунда. Его не удивило, что у того готов план, но его потрясло, насколько этот план безнадежен. Диана хотела увидеть не младшего, а старшего. Предстать перед ней в образе жалкого миллионерского сынка было бы бедной, просто ничтожной заменой настоящему миллионеру, который, к сожалению, был не настоящим, а всего лишь бредовой идеей какого-то тринадцатилетнего идиота.
– У Маркуса Симонсена нет сына. Он не женат.
– У него есть сын от предыдущего брака. Маркус Симонсен-младший.
