– Он должен весить не менее 56,70 грамма и не более 58,46 грамма.
Сигмунд кивнул.
– Какой он длины?
– У теннисного мяча нет длины, – сказал Маркус, – он круглый.
Сигмунд записался в спортивный зал на теннис в одиннадцать часов. Сейчас было четверть одиннадцатого, и они сидели в кафе и зубрили правила. Сигмунд был в белых шортах, белой футболке, с повязкой на голове. Маркус был в коричневых бриджах и голубой футболке. Ракетки они взяли напрокат в зале. Оба ни разу не играли в теннис, но Сигмунд захватил с собой книгу под названием «Как лучше играть в теннис».
– Я имею в виду, какого мяч диаметра?
– Не понимаю, зачем мне это знать!
– Диаметр теннисного мяча составляет максимум 6,668 сантиметра и минимум 6,35 сантиметра.
– Она точно не спросит меня, какой диаметр у теннисного мяча. И между прочим, про вес она меня тоже не спросит.
– Откуда ты знаешь?
– Никого на свете не интересует, сколько весит теннисный мяч.
– Почему же никого? Стефана Эдберга, например, интересует.
– Кто такой Стефан Эдберг?
– Теннисист.
– Диана Мортенсен не теннисистка.
– Ну да, а чем, ты думаешь, кинозвезды занимаются в свободное время?
– Они… наверно, расслабляются.
– Именно. И играют в теннис. Как насчет ракетки?
– Что с ракеткой?
– Как она должна выглядеть?
– Мне плевать, – сказал Маркус.
Сигмунд кивнул еще раз:
– Можешь плевать, сколько вздумаешь. Нет никаких правил относительно размера или формы теннисной ракетки.
– Дичь какая, – кисло сказал Маркус.
– Что?
– Что теннисный мяч не может быть больше…
– …6,668 сантиметра.
– Да, а ракетка вполне может быть длиной несколько километров. Тогда я сооружу себе ракетку длиной с целый корт и стану чемпионом мира.
– Хватит о ракетке, – сказал Сигмунд. – Теперь переходим к «вежливости на корте».
В течение следующих сорока минут они изучили не только «вежливость на корте», но и правила игры, подсчет очков, то, как держать ракетку, а еще подачи и необходимые удары: удар справа, удар слева, смэш и удар с лёта.
Маркусу казалось, что голова забита сотнями теннисных мячей весом минимум 56,70 грамма, которые носились туда-сюда. Он порядком запутался, но Сигмунд, казалось, держит все под контролем.
– Ну вот, ты овладел основной теорией, – сказал он, и они вошли на корт.
– Овладел?
– Да, теперь осталось только научиться играть.
– А ты умеешь?
– Нет, но я видел по телевизору. Не так уж это и трудно.
Оказалось, трудно. У обоих чувство мяча было слабо развито. Те редкие разы, когда им удавалось отбить мяч, он летел либо в сетку, либо прямо под потолок. Иногда он исчезал за сеткой, отделявшей друг от друга два корта. Если Маркус был худшим на свете теннисистом, то Сигмунд был на втором месте с конца, но он отказывался в этом признаваться. Каждый раз, когда он промахивался, он находил этому объяснение. Более того, он делал вид, будто промахивается нарочно.
– Как ты думаешь, почему я сейчас послал мяч в потолок?
– Потому что не смог отправить его через сетку.
– Нет, я показывал тебе, как не надо отбивать мяч. Ты обратил внимание, как я криво держал ракетку?
– Да.
– Вот так делать не надо.
– Понятно.
– И мой удар был тому доказательством.
Так или иначе, Маркусу удалось перекинуть мяч через сетку. Сигмунд отбил подачу, и мяч устремился за ограждение на соседний корт.
– Ну вот, я снова отбил неправильно. Понимаешь?
– Я уже давно все понял, – пробормотал Маркус и пошел за мячом.
Эллен Кристина пришла в спортзал вместе с Муной. «Последнее время она встречается повсюду», – подумал Маркус. У обеих девчонок были загорелые, почти коричневые ноги и белые короткие юбки. А у него были коричневые штаны и короткие белые ноги. Как люди отличаются друг от друга.
– Привет, Макакус! – сказала Муна. – Не знала, что ты играешь в теннис.
Маркус попытался что-нибудь ответить, но выдал только какой-то хрюк. Эллен Кристина подошла к ограждению, и он заметил по ее спине, что она улыбается Сигмунду.
– Привет, Сигмунд! Ты здесь?
– Нет, – сказал Сигмунд, – я в Лондоне.
– Хотите… хотите сыграть пара на пару?
– Нет, лучше по отдельности.
Эллен Кристина развернулась и пошла назад к Муне.
– По-моему, она меня преследует, – сказал Сигмунд, когда Маркус вернулся с мячом. – Она наверняка позвонила мне и узнала, что мы здесь. Она все время звонит.
Маркус кивнул:
– Да она в тебя влюблена.
– Да, но шансов у нее не больше, чем у капли дождя в пустыне. Так, теперь мы потренируем подачи.
Сигмунд сказал «мы», но имел в виду Маркуса. Он отложил ракетку и собирал мячи, которые Маркус пытался запустить через сетку. Спрашивать, почему он не старался отбить подачи, было бесполезно. Это бы только привело к новому безнадежному спору. Кроме того, легко было догадаться, что Сигмунд не хотел, чтобы Эллен Кристина обнаружила, что не один только Маркус ни на что в теннисе не годится. Он подавал и подавал, на восток, на запад, на север и на юг. Иногда он слышал слабое хихиканье с другого корта, но он сжимал зубы и смело выдавал свои слабые и безнадежные удары, пока не истек час занятия.
– К концу стало лучше, – заметил Маркус и вынул мяч, застрявший в сетке.
