– Я скучаю по маме, – прохныкал Маркус. – Папа, папа, я так по ней скучаю!
Отец погладил его по кудрям.
– Мальчик мой, – прошептал он, – мальчик мой, мальчик мой.
Так они и стояли, пока хорошее снова не стало хорошим. А плохое стало немного лучше.
Маркус вынул красный платок из нагрудного кармана и высморкался.
– Не надо пачкать красивый платок, – прошептал Монс.
Маркус улыбнулся. Собственной улыбкой.
– Можно. Это же носовой платок.
Монс улыбнулся в ответ:
– Хочешь что-нибудь?
– Да. Хочу клубничное мороженое.
– О господи! Мороженое! Оно же наверняка растаяло!
– Ничего страшного, – сказал довольный Маркус. – Сладкое клубничное молочко тоже вкусное.
Утром он лежал в ванне и повторял:
– Садитесь и спокойно изучите меню вместе с метрдотелем. Тогда вы сможете в деталях обсудить вина, цены, закуски и т. д. В некоторых ресторанах можно сидеть в отдельном помещении, выбирая блюда…
Маркус сглотнул. Неужели им придется сидеть в отдельном помещении в «Звезде»? Он надеялся, что не придется. Почему-то мысль об отдельном помещении пугала еще больше, чем мысль о забитом сотней посетителей ресторане. Это само по себе было мерзко, но сидеть в отдельной комнате с Сигмундом, Муной и Эллен Кристиной было еще хуже. Ему казалось, он потеет, хотя члены его были погружены в воду, как сказал бы Сигмунд.
– Как следует есть салат?
– Маркус, ты не утонул?
– Нет, папа. Я лежу и расслабляюсь.
Он пролежал полчаса в ванне, и вода начала остывать. Он не замечал этого, потому что сам был разгорячен. Он без проблем мог бы пролежать в ней целый день. Однако сам он был не без проблем.
– Салат едят либо одной вилкой, либо ножом и вилкой, но, даже если очень захочется быть педантичным, все-таки не стоит резать салат ножом.
Он и не собирался быть педантичным, но у него было острое предчувствие, что Сигмунд будет.
– Маркус! Хватит, выходи!
Он вздохнул и поднял тело из воды. Потом он надел спортивный костюм, который лежал на полу ванной. Он договорился с Сигмундом выйти на утреннюю пробежку. Маркус редко бегал, но Сигмунд сказал, что это его расслабит. Его одолевали сомнения, но главным все равно был Сигмунд.
Когда он пришел в кухню, Монс с удивлением посмотрел на него.
– А куда делись… твои дивные кудри?
– Остались в ванне.
– Как это?
– Я помыл голову.
Монс, казалось, снова почувствовал себя виноватым.
– Но, Маркус… Совсем не обязательно было. Я уже начал к ним привыкать.
– Я не специально, – ответил Маркус, надевая кроссовки.
– Ты куда?
– Побегаю.
– Таких бы мальчиков побольше в старой доброй Норвегии, – весело пропел Монс.
Маркус его прервал:
– В следующий раз, когда будешь покупать мне спортивный костюм, купи другого цвета.
– Какого?
– Защитного, – сказал Маркус и вышел из дому, опустив голову. Отец не должен думать, что все в порядке только потому, что вчера они вместе съели растаявшее клубничное мороженое.
Маркус и Сигмунд медленно бежали по тропинке в сторону карьера. Они добежали до штаба и заползли под брезент.
– Зачем ты избавился от кудрей?
Маркус ждал этого вопроса. Пока они бежали, Сигмунд был мрачным и неприветливым. Иногда он косился на Маркуса, будто ему что-то в нем не нравилось.
– Они смылись.
– Смылись?
– Да. Случайно.
– Кудри не смываются случайно.
– Я думал, что они накрепко приделались.
– Мы не можем завить новые. Сестра уехала на дачу. И взяла с собой щипцы.
– Обидно.
Маркус старался показаться грустным. Сигмунд взглянул на него рассеянно:
– Вместо этого мы сделаем пробор посередине.
– Нет! Только не посередине! Я отказываюсь! Я буду похож на гангстера!
– Нет, не будешь. Будешь прекрасно выглядеть. Конечно, не так замечательно, как с кудрями, но зато очень представительно.
После пары бесполезных протестов Маркус сдался. За пробор посередине проголосовал один голос против одного. Вкратце спланировав вечерний визит в ресторан, после многочисленных уверений Маркуса, что он спокоен, они закончили встречу, в два голоса сказав:
– Помоги Диане!
Когда они вышли из клуба, то увидели в карьере человека. В руке у него был автомат, и он смотрел на какие-то жестяные коробки, сложенные в штабеля.
– Эй! – крикнул Сигмунд. – Не стреляй!
Маркус схватил его за руку:
– Молчи. Вдруг он в меня попадет.
– Очень красиво, Маркус, – немного нервно сказал Монс. – Тебе идет пробор посередине.
