В третий раз то же случилось в 1986-м. Тут уж я не стерпела, и наш взаимный бойкот продолжался много-много недель. Я пишу «бойкот», потому что со временем все это не кажется мне достойным того, чтобы воспринимать всерьез. Но прошу покорно поверить, что жить в тени женщины с характером императрицы — это провоцирует на вспышки гнева. Она не постеснялась подключить моего мужа (в психологии она разбиралась прекрасно), и, что интересно, именно преодолев эту размолвку, мы стали настоящими подругами. «Я никогда не оставлю вас», — сказала я ей, когда окончательно поняла ее тоску и смятение. С тех самых пор она вела себя со мной так, как любила вести себя со своей дочерью. С дочерью, отказавшейся перевезти ее к себе в Нью-Йорк. При этом они каждый день перезванивались, но не потому ли, что эти разговоры Марии были нужны как материал для ее книги о матери? Марлен обожала свою дочь, а та ее ненавидела. А ведь надо отметить, что, в отличие от голливудских звезд, которые никогда не появлялись с детьми, Марлен приводила дочь на съемки и даже пробила ей роль маленькой Екатерины Второй в своем шедевре «Кровавая императрица». Когда я познакомилась с ней в 1978-м, она высказывалась о матери в таком роде: «Моя мать только о себе и думает», «Эгоцентричная», «Это всего лишь пьяная старуха»… Справедливости ради замечу: под самый конец жизни и по совету одного друга Марлен стала пить меньше виски и больше вина. Ей стало лучше, но замечания Марии меня шокировали до глубины души.