Послушать Марлен, так ее мечтой было в перерывах между съемками жить жизнью простой и счастливой женщины. Я со своей стороны могу говорить только о последних ее пятнадцати годах, но, когда я познакомилась с ней, она была еще достаточно боевой, чтобы ухаживать за домом. Я так и не узнала, почему она ненавидела срезанные цветы и обожала всевозможную зелень. Ведь ей, остававшейся, как теперь говорят, «всенародным кумиром», люди посылали цветы по любому случаю. Например, к девяностолетнему юбилею в 1991 году она получила их со всего мира и не нашла ничего лучше, как отдать нам, Алену Боске и мне! «Наша квартира стала походить на кладбище…» — писал Ален. Окружавшие нас букеты мы раздавали друзьям, часто вызывая изумление — с чего это их осыпают цветами без всякого повода? Это лишь один пример; было еще много других. Быть может, ее неприятно поражала мысль, что, срезая цветочные стебли и отделяя цветок от корней, его тем самым убивают? Эта мысль часто встречается в еврейской религии: у евреев не принято приносить цветы на кладбище; а ведь Марлен всегда выражала к евреям живейшую симпатию, несмотря на однажды высказанное мне сомнение в существовании Бога. Начиная с 1977 года она перестала ездить с гастролями, отнюдь не потому, что ее разлюбила публика, скорей наоборот, однако шейка бедра, треснувшая при падении, причиняла ей боль при ходьбе, и она не могла держаться на сцене. Нет нужды говорить, как круто изменилась ее жизнь — ведь теперь все ее доходы будут только от возможной продажи прав и пенсии. И, как нам уже известно, Мадемуазель Дитрих испытывала нужду в деньгах. Когда ей поступило предложение сниматься в «Прекрасном жиголо», она связалась со своим другом Маго, чтобы именно он нарисовал платье, которое она могла бы надеть. Он приехал из Швеции, и споры о ее костюме длились больше недели. Он подготовил эскизы, которые ему пришлось довольно часто исправлять — столько было замечаний. Она проявляла требовательность и была неуступчива. Почему чулки непременно должны быть золотого цвета? У меня случайно нашлась пара таких, которые я ни разу не надевала; я предложила их ей. На первой же примерке она очень высоко задрала передо мной юбку: ей уже перевалило за семьдесят восемь, а ноги все еще были великолепны. А незадолго до этого ей взбрело в голову, что я должна написать синопсис к «Прекрасному жиголо»… Что и говорить, не мое это дело, но разве можно отказать Марлен Дитрих? Я написала сценарий, и она вся погрузилась в эту роль, которую божественно сыграла в последний раз в жизни. Когда съемки были уже закончены, она потребовала переснять сцены, казавшиеся ей неудачными. Режиссер, Дэвид Хэмминге, воспротивился этому. А играть было единственной подлинной страстью Марлен. И вот, утешая себя, она заново сыграла целый эпизод для меня одной, исполнив чудесную песню из фильма, прохаживаясь по прихожей своей квартиры, словно по сцене или съемочной площадке. Я была до глубины души потрясена, глядя, как эта павшая богиня силится схватить на лету кусочки своей облетевшей славы ради одной зрительницы. Несмотря на природное целомудрие и отвращение к бахвальству личной жизнью (она полагала, что это может повредить ее легенде) и поскольку я занимала при ней положение доверенного лица, ей случалось рассказывать мне о Жане Габене. Когда он умер — в 1977-м, вскоре после смерти ее мужа Рудольфа Зибера, — она сказала: «Я потеряла обоих своих мужей». Как известно, она была всегда замужем только за Зибером, отцом Марии, но сейчас уже понятно, что мужчиной всей жизни был для нее Габен — в том смысле, в каком женщине может посчастливиться встретить именно того, кто сделает ее настоящей женщиной. Думаю, меня поняли. Он называл ее «Великая». Марлен хранила вырезки из газет, где шла речь о Габене. Она очень восторгалась им, а расстались они, когда она уехала в Соединенные Штаты сниматься. Ей было сорок. В этом возрасте она не могла родить ребенка от Габена, а он-то хотел этого больше всего на свете. Он и женился на очаровательной молодой особе, так похожей на Марлен! И у них общие дети были; Марлен имела случай увидеть Габена с его будущей женой. Какой шок она испытала… Я еще вернусь к разговору о Габене. Не стоит забывать, что Габен был одним из самых знаменитых соблазнителей французского экрана. До войны — «Красавчик», «Пепе Ле Моко», «Набережная туманов», «День начинается», после войны — «Мария из порта», «Облава на блатных», «Время убийц», «Правда о малютке Донж» и много других картин. Габен и Дитрих вместе — это было и невероятно, и великолепно. А какой соблазнительницей была Марлен! Роковая красавица, которая хотела быть как все. Но потом, наверное, профессия для обоих перевесила счастье. Это только пара слов о Габене — о нем подробнее в следующей главе. Как-то Марлен показала мне серебряный портсигар; она хотела продать его, но я заметила надпись, выгравированную с внутренней стороны, которую она хотела стереть: «Чтоб тебя, чтоб тебя, чтоб тебя…» Это ей подарил Габен! Так я и не знаю, что сталось с этим портсигаром…