Она подобрала телефон. На экране высветилось сообщение: «Видео сохранено». Десять минут съемки заканчивались на том моменте, когда она занесла карамельную трость. На видео почти ничего не разглядеть: камера постоянно дрожит, а фокус скачет, но лучше не рисковать. Хёнгён собралась с мыслями и со спокойным деловым лицом предложила:
– Мне нравится ваше видео. Я куплю его.
Она протянула Сачжуну визитку, и тот принял ее обеими руками, по-прежнему сидя на корточках. На безупречной белой бумаге остались кровавые отпечатки. В глазах мужчины страх смешался с надеждой. Она улыбнулась: он не устоит перед ее предложением.
Все время, что Сачжун копал могилу, он продолжал бубнить какие‐то странные числа. Снаружи вроде ничего, а внутри такой же псих, как и его коллега… Как хорошо, что она решила сделать его соучастником, а не просто напугала! Он так легко клюнул, что это было даже смешно.
Хёнгён решила разузнать про «Мармеладного боба» побольше. Она сфотографировала его документы, добытые из кошелька, и отправила частному детективу, с которым работала раннее. Ответ не заставил себя ждать.
Изучив полученную информацию, Хёнгён засмеялась. У «Мармеладного боба» никого не было – ни семьи, ни друзей. Снова видна Его рука. Никто не сообщит о его исчезновении. Все даже как‐то слишком просто. Это благой знак. Грядет что‐то хорошее, она это чувствовала.
Скинув труп в яму, Хёнгён бросила сверху карамельную трость. Сачжун засыпал перекошенное тело, продолжая нашептывать числа. Она завела машину. Солнце начало садиться за горой и окрасило небо в оранжевый цвет.
На обратном пути машина наполнилась сладким ароматом. Хёнгён не нюхала ничего настолько приторного с того дня в странной квартире. Казалось, будто Он хвалит ее. Был ли запах настоящим или иллюзией, не имело значения. Она довольно пробубнила под нос:
– Так и знала, Он на моей стороне…
Остановившись на парковке, Хёнгён протянула Сачжуну деньги. Всего лишь конверт, не ящик, но лицо его так просияло, словно он обрел спасение. Женщина поняла, что они чем‐то похожи. Наверное, такое же лицо было и у нее, когда она думала о Нем. Оба они были истинными верующими, пусть объекты их поклонения и различались. Хёнгён на мгновение почувствовала себя кем‐то вроде бога для Сачжуна. На душе стало одновременно приятно и неловко оттого, что она позволила возомнить себя равной Ему. Женщина великодушно предложила:
– Будет нужно еще, звоните.
Мужчина кивнул и поспешно убежал. Его удаляющаяся фигура была маленькой и жалкой. Хёнгён села в машину. Даже выехав с парковки, она продолжала чувствовать сладкий аромат. Дорога казалось бесконечной.
«До Нового Сеульского парка 1 км», – гласил пронесшийся мимо знак. Странно, женщине казалось, что она его уже несколько раз проехала… Шоссе было словно живое: оно извивалось, как огромный организм в форме гроба. Сладкий запах становился все сильнее. Хёнгён была уверена, что ехала от парка развлечений, и тем не менее впереди замерцал рекламный щит Нового Сеульского парка. Небо окрасилось в странный фиолетовый цвет: темно-синий покров ночи смешался с красным закатным солнцем. Получился почти розоватый оттенок. Женщина, словно в тумане, наблюдала за развернувшимся перед ней парком. В голове раздались слова «Мармеладного боба»: «Шабаш пройдет в Новом Сеульском парке. Он скоро придет».
Изо рта вырвался тяжелый вздох. Как она могла быть так слепа? Хёнгён вышла из машины и пешком направилась к парку. Она чувствовала, что Он зовет ее.
Сердце забилось сильнее. Она должна ответить Ему. Она, главный священник и последователь, принесла в жертву самодовольного «Мармеладного боба». Все происходило согласно Его воле. Шабаш начался.
Хёнгён подошла к входу. Медленные шаги переросли в бег. В ушах все громче раздавались музыкой крики. Приветственный пир в Его честь. Женщина с трудом удерживала себя, чтобы не пуститься в пляс.
По земле растекались лужи мармелада. Вокруг ни души. Хёнгён пошла глубже в парк, переступая через липкое желе. Это чувство показалось ей знакомым, она словно нырнула в пудинг. Воздух вокруг был теплым и влажным. Женщина окинула взглядом утопавший в мармеладе парк. Люди растворились в сладкую массу, и даже их криков, напоминавших песню, не осталось.
В парке воцарилась тишина, прерываемая изредка звуками падающего желе. Хёнгён не знала, сколько времени прошло. Вдруг она заметила, что какая‐то тень зовет ее к себе. Рассмотреть темный силуэт перед по-прежнему крутящейся каруселью не удавалось, сколько бы она ни щурилась, но было понятно, что единственное, сохранявшее форму среди мармеладных луж, могло быть только Им.
Чувства переполнили женщину. Он то принимал форму сорокалетнего мужчины, то казался двадцатилетней девушкой или маленьким ребенком. Разобрать облик не получалось, но сильную энергетику ни с чем не перепутаешь.
– Ты правда пришел, – дрожащим голосом сказала Хёнгён и упоенно улыбнулась.
