Сачжун не верил своим глазам. Поверхность куска желе вздымалась, словно он дышал. Сверху были понатыканы различные предметы. Один из них блеснул в темноте – телефон!
– Мне же это не приснилось?
Сачжун стоял, застыв на месте от удивления. Он тряхнул головой. Это точно был живой кусок мармелада. У него даже были глаза…
Сачжун вспомнил тот кошмар, который увидел, когда вернулся с горы, закопав Ёнду. Он почти похоронил те воспоминания, но вот они снова всплыли… Интересно, насколько тело соседа успело разложиться? Наверное, тот наложил на него проклятие.
Красные распахнутые глаза Ёнду не выходили из мыслей. Трясущимися руками Сачжун схватился за голову. Он хотел закричать, но ни одного звука не выходило, словно что‐то застряло в горле. Дыхание участилось, а голова закружилась. «Это проклятие», – начал повторять Сачжун снова и снова.
Кусок мармелада и кот тем временем исчезли в темноте. Налитые кровью глаза Сачжуна уставились вдаль. Он твердо решил, что не даст Ёнду испортить ему жизнь: он вернет свой телефон, чего бы ему это ни стоило.
Лампочки на карусели переливались красным, желтым и зеленым светом. Каждый раз, когда они сменялись, Мармеладка вспоминала что‐то новое. Она уже видела эту карусель. Тот день был невероятно жарким. С нее тек пот, но она все равно ходила кругами в поисках мамы…
Кот начал трясти Мармеладку, но та не реагировала. Сознание вскружила повторяющаяся музыка, и она поплыла по реке памяти, как листик.
Синее платье мамы, влажная салфетка, переданная Ючжи, палящее солнце, центр помощи для потерявшихся детей в виде мухомора, сотрудник центра, плохо скрывающий раздражение, имена, объявленные через систему оповещения, намокшая кожа мамы, обнявшей ее, сладкий смузи и кот, смотрящий из-за окна… Но что же было потом?
Карусель на мгновение замерла, а воспоминания захлестнули Мармеладку бурным потоком. Она вспомнила, как тело ее стало тяжелее, как она перестала чувствовать прикосновения мамы, как ей стало грустно и она уткнулась в родительское плечо. А потом… Потом все расплывалось…
Покрытая ржавчиной карусель с отваливающимися кусками краски неустанно кружилась. В глазах Мармеладки отражались ее бесчисленные огоньки.
В коробках, где жили люди, один за другим начали загораться окна, а вскоре и сами они, напуганные, повыбегали на улицу. Толпа приближалась, и кот дотронулся до Мармеладки, чтобы предупредить ее об опасности, но та стояла неподвижно и не сводила глаз с карусели.
Кот поспешил выключить аттракцион и спрятать Мармеладку. Карусель резко остановилась.
– Нам нужно бежать, – сказал он и потряс Мармеладку за желейные бока.
Та медленно моргала, словно была где‐то далеко. Прятать ее было нелегко: размером она не меньше самого кота, да и в рот ее так просто не возьмешь – мягкое желе сразу утекает. В конце концов удалось укрыть подругу около забора у «Зазеркалья». Свет в коробках погас, и, казалось, все утихло, но из-за спины вдруг раздался голос. Мужчина с перекошенным лицом – тот самый, из костюма медведя, – заверещал:
– Отдай мой телефон, чертова кукла!
Кот быстро оглянулся. Убедившись, что Мармеладка надежно спрятана, он стал искать, куда бы увести безумца. Выбор пал на «Зазеркалье». Кот погромче мяукнул, привлекая к себе внимание, и скрылся в лабиринте.
Мужчина бросился за ним, издавая странные звуки. Они были больше похожи на животный рык, нежели на человеческую речь. Кот перепрыгнул через осколки разбитого стекла и начал вспоминать, как все вообще до этого дошло.
«Я тебя не оставлю…»
С этого все и началось. «Что тут поделаешь?» – подумал кот. Мы почти ничего не можем контролировать в этом мире, а уж особенно свое сердце. Оно, в общем‐то, и перестает быть твоим, когда делишься им с кем‐то. Но в конце все ушли: и пожилая женщина, и ее дочь, и посетители парка в тот день… Кот остался один, и все бремя воспоминаний повисло на нем. Что толку от долгой жизни, если сердце не уберечь?
Он бежал по зеркальному лабиринту среди своих отражений. Коридор закончился тупиком. В стекле отразились обезумевшие глаза Сачжуна. Он тащил с собой пылесос, достававший до бедер.
Кот обернулся и посмотрел прямо на человека. В ушах эхом раздавался голос Мармеладки. Почему‐то он знал, что все так и закончится, как только она сказала те заветные слова. Мужчина занес пылесос над головой, и по «Зазеркалью» пронеслась его громкая брань.
Раздался крик. Мармеладка не могла различить, был то ее голос, голос мамы или чей‐то еще. Она в полусонном состоянии свернулась в клубок. Тут пелену ее воспоминаний разрезали чьи‐то слова. Мармеладка моментально пришла в сознание.
– Кот! Кот!
Она помнила, как смотрела с приятелем на карусель, но почему оказалась у забора около «Зазеркалья», уже не знала. Из лабиринта раздался крик, и Мармеладка с трудом потащила свое тяжелое тело внутрь.
Сквозь рев пылесоса был различим мужской голос:
– Ах ты, тварь! Думал, сбежишь? Где мой телефон?
Мармеладка осторожно выглянула из-за угла и увидела стоявшего к ней спиной человека. Он как раз занес монстра над котом. Тот оскалил в ответ зубы, его шерсть встала дыбом.
