И тем не менее эти слова привели их к такому результату. Не стоило доверять тому, кто был однажды человеком: они слишком легкомысленно приходят и уходят. Кот научился принимать это как данное, но сейчас он хотя бы мог попытаться что‐то изменить.
– Не уходи.
Мармеладка обернулась и посмотрела на него круглыми глазами. Они совсем не изменились с их первой встречи. Кот продолжил:
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, здесь, со мной. Там много страшного, даже хуже пылесосов.
Кот не хотел отпускать Мармеладку. Он больше не вынесет одиночества, не вынесет жизни в тени старого кирпичного дома. Тоска, забытая на долгие годы, сковала душу. В свете закатного солнца Мармеладка казалась почти оранжевой.
– Прости, но я не смогу сдержать свое слово, – сказала она.
Кот знал, что это случится, но сердце у него все равно упало.
– Я должна идти, должна найти маму, как однажды она нашла меня…
Мармеладка подошла к компаньону и достала из головы заколку. Отломила кусочек себя и прикрепила им украшение к шерстке животного.
– Спасибо за все, кот.
Тот молча поднял лапу, с трудом сдерживая слезы, и оставил след на лбу Мармеладки, как в их первую встречу. Отпечаток скоро затянется, но пусть память о нем останется – хотя бы ненадолго…
Мармеладка развернулась и направилась к мусоровозу. Холодный ночной ветерок играл с заколкой на шерстке. Кот сложил лапы и стал наблюдать, как Мармеладка карабкается по лестнице. Она несколько раз оступалась, но все равно добралась до вершины. Какое‐то время стояла там, а потом обернулась и посмотрела на кота. Казалось, будто она прощается.
Мармеладка стояла, держась за поручни, и смотрела внутрь мусоровоза. Все пространство заполняло розовое желе, то же, из которого состояла она сама. Она последний раз обернулась и встретилась взглядом с котом. Его желтые глаза блеснули. Мармеладка, едва двигая ртом, прошептала:
– Прощай.
Она почему‐то была уверена, что приятель ее услышал.
Затем прыгнула в мягкую массу, и ее тут же поглотила тьма. Тело обволокло нечто такое теплое и знакомое…
«Как хорошо», – подумала Мармеладка и закрыла глаза.
В Сеульском центре подготовки госслужащих царила напряженная атмосфера. Люди, разбившиеся на двойки и тройки, сидели и взволнованно перешептывались. Одна девушка громко сказала:
– Разве в этот раз людей из списка ожидания не больше, чем обычно? Я слышала, что около десяти кандидатов меняют планы, но в этом году…
Все разом посмотрели на человека, позволившего себе нарушить негласное табу. Девушка улыбнулась: ей нравилось внимание.
– Кто‐то, кажется, пропал в том происшествии… – Тон говорящего был насторожен, несмотря на непринужденность темы.
– Я только благодаря этому и попал сюда, – сказал кто‐то, почесав затылок. – Еле набрал нужные баллы. Пришлось бы ждать до следующего года.
– Правда? И я тоже.
– Правда?
Атмосфера сразу стала намного легче. Собравшиеся улыбались, представляя, как им наконец воздастся за долгие часы учебы. Хорошее будущее теперь обеспечено. На переживание за тех, кто не смог получить заслуженную бумажку, сил не было. На стене висел плакат: «Поздравляем новых чиновников Сеула!» Все присутствующие собрались перед ним и сфотографировались с широкими улыбками на лицах.
