А дело было (по Вовану, естественно) так: в стародавние времена водились в земле нашей – то есть буквально в земле – некие волшебные субстанции Нефть и Газ. Их по трубам выкачали в супостатские страны. В результате образовались огромные пустоты. А поскольку природа пустоты не терпит, завелись под землею вурдалаки, кобеасы и прочие прежде экзотические существа.
Когда Нефть и Газ иссякли, стали супостатам создавать электричество, для чего всю поверхность нашей страны покрыли солнечными батареями. Покрыли опять же в буквальном смысле: над краем воздвигли купол, а уж на этом куполе и разместили сплошь миллионы квадратных верст солнечных батарей. Поначалу часть полученной энергии шла на создание иллюзии Солнца, Луны и звезд, но со временем звезды осыпались, а солнце поломалось, и решено было обходиться без них. Потому предстоит нам всем жизнь во мгле.
Дальше, как водится, шли обыкновенные вовановские призывы разрыть до основания.
Прочитал я брошюрку (отпечатанную, кстати, в тех же супостатских странах) и хотел было посмеяться, но вспомнил, как нервно отреагировал Нафочка на мои слова о колпаке Ктулху.
М-дя… Паранойя заразительна.
Вереск-то я посеял, но не абы как. Стоял у меня в саду пластиковый тазик почти античных времен, на треть засыпанный землицей, в него-то я и бросил две дюжины семян.
А сегодня глянул – поднимаются вверх бледные побеги. Более всего они напоминают ростки проросшей к июню в подвале картошки.
А у других – растут дружно по всему огороду.
Всюду, стало быть, жизнь.
Чую, следующим этапом ктулхулизации сельского хозяйства будет создание артельных гмызекурен: из Полярного Вереска будут гнать «Лысогорскую Гмызь».
Тем более что глашатаи сообщили – в помощь братским закалитникам, мерзнущим без мудрого руководства Ктулху, послана гуманитарная телега «Лысогорской»…
Народ встретил сию вещь без восторга. Даже ропщут – самим, мол, гмызи не хватает.
Но ропщут тихо. Можно сказать, неслышно.
Кабы я не умел читать в сердцах, то и не узнал бы ничего.
Взял вареной картошки (мясной) в термосе, горячей гмызи в другом термосе и пошел гулять – куда глаза глядят.
Глядели они в степь, но видели недалеко – тьма ведь.
А мне далеко и не нужно.
Шел, разгоряченный гмызью, верст не считал и орал во все горло «Степь да степь кругом!». Вурдалаков отпугивал. Или приманивал. Мороз ли тому виной или голос мой противный, но никаких вурдалаков мне не встретилось. Я уж совсем было решил лечь под ближайший сугроб, допить гмызь, доесть картошку и уснуть навсегда, однако сугробы всё как-то не попадались. Малоснежно.
Зато попался мне железный столп. В поперечнике – две сажени. А в высоту и не углядишь сколько. Спиралью поднималась по боковой поверхности столпа лесенка – узенькая, с два вершка. Конечно, никаких перил и ограждений. Со стороны столпа, впрочем, тянулись скобки, за которые можно было держаться одной рукой.
Почему бы и не подняться?
Первые метры дались тяжело – тянуло к земле, я дважды чуть не сорвался. Сорваться с трех метров глупо. Другое дело – с тридцати, но еще поднимись, до тридцати-то.
Я поднялся – крепка кукина гмызь.
И вдруг почувствовал, что дальше ноги сами несут. Восходящий гравипоток!
И не успел протрезветь, как поднялся на пару верст.
Открыл люк – и оказался по ту сторону Колпака Ктулху!
Мне повезло – по ту сторону Колпака была ночь. Поначалу-то я расстроился – стоило подниматься на эту верхотуру из нашей гваздевской тьмы. Но потом (вернее, уже сейчас) сообразил: будь над Колпаком солнце, я бы ослеп. Пусть временно, но и того бы хватило. А еще в небе светил месяц, который я в первые минуты принял за ущербное солнце, – опять же отвычка тому причина.
При свете месяца поверхность Колпака напоминала шагреневую кожу, но долго рассматривать ее я не смог: над горизонтом показались вальки и, свистя и ругаясь, устремились ко мне. Говорят и пишут, что вальки интересуются лишь душами павших героев. Мне вроде бы бояться было нечего – во-первых, я не герой, во-вторых, еще жив. Но уж больно они были стремительны, вальки эти. Вдруг у них перебой с героями и потому сгодится и простой смертный? Я еле успел спуститься в люк и закрыть за собой крышку.
Вальки грозили, стращали, взывали к сознательности, но я на бабьи уловки не поддался и быстренько начал спускаться. У земли валькам не разгуляться – гваздевский дух, Гваздою пахнет, а запах этот валькам не по нутру.
Пусть от валек удалось удрать, но до дому я бы все равно не добрался – больно далеко ушел. Спасли меня два обстоятельства: во-первых, Кука гонит гмызь на совесть, каждый глоток опаляет нутро всерьез и надолго. Во-вторых, я подобрал на Куполе гальку, очень похожую на обыкновенную, но, в отличие от нее, – теплую. Причем тепло распространяется на два вершка в каждую сторону. Я положил гальку во внутренний карман куртки, тем и жив. Верно, нагрелся камушек на Куполе. А может, из космоса его принесло?
