– Нет. Укорытники. Но тоже крылатые, так что большой разницы нет – Иван достал из кармана пузырек, в котором бесновался укорытник – серый, чешуйчатый, и правда с крылышками.
– Разница есть. Валька – она поболее тебя будет, а этот с таракана.
– Зато их, тараканов, не счесть. Налетели, и давай кусаться, щипаться, плеваться. Еле спасся.
Иван ушел, оставив укорытника мне – для опытов.
Укорытника я поместил в пустой штоф темного стекла с навинчивающейся стальной пробкой. На всякий случай.
Он попищал немножко, потом угомонился. Ну, думаю, сомлеет. Ан нет, не сомлел. Сегодня у него в бутылке уже и стол, и кресло, и три телефона на столе. Все взято будто из воздуха. Будто – потому что еще Михайло Васильевич знал, что если где-то прибыло, значит в ином месте и убыло.
И точно: крохотный золотой розенкрейц, что подарила мне когда-то фея, вдруг превратился в медный.
Укорытник обзавелся дачей-дворцом, парком автомобилей и тремя аптеками. И как только в штоф все влезло!
Сегодня он прислал мне бумагу: уведомление о повышении тарифов за пользование силой гравитации. Видно, трех аптек ему мало.
Перехожу ко второй стадии эксперимента.
Залил в штоф «Лысогорской Особой».
Укорытник выдул ее и просит еще. Добавил дуста. Хоть бы что.
Тайком развел огонь и сутки кипятил бутыль с укорытником.
Не действует.
Вышел в поле, туда, где сквозь трещину в Куполе падает солнечный свет.
Ох, как заверещал укорытник! Провокация, кричит, нарушение суверенной ктулхукратии!
Но когда солнечный луч пал на штоф – испарился.
Теперь я думаю: быть может, Купол создан во благо укорытников?
Из Забугорья поступила новая порция теплого воздуха. Купол продолжает трещать. Солнышка сквозь трещины всё больше.
Температура поднялась до минус десяти (по Фаренгейту, разумеется).
Падающая сосулька повредила Пямятник Ктулху. Сорок человек, находящихся поблизости (на митинге в поддержку Двуединого Ктулху), задержали на сутки, после чего приговорили к штрафу и отпустили.
Говорят, Ктулху не хочет быть Двуединым. Что-то грядет…
Плюсовая температура – пока только по Фаренгейту.
Но вереск сохнет на корню, а там, куда падают солнечные лучи, вовсе гибнет.
И Кудряш озабоченный. Пришел, взял книгу «Лихорадки острова Борнео» и напросился на обед. За третьей рюмкой гмызи (гмызь, конечно, кукина, а рюмки железнодорожные) сказал, что его одолевают мрачные предчувствия.
Меня, признаться, тоже.
Предчувствия не обманули!
Весна есть весна. Купол стал греться, да плюс еще сквозь все более широкие щели прибилось солнышко, и среднесуточная температура в Гвазде поднялась до минус пяти (Цельсия).
В таких условиях все, кто употребляет «Лысогорскую Особую» – а таких большинство, – начинают чувствовать, что у них вот-вот закипит кровь, в которой оказалось изрядно аммиака.
Правительство в великой милости разрешило мигрировать на Север, к Таймыру и дальше.
Народ покидает родимые местечки и молча бредет вверх по глобусу.
Лишь мы, стойкие приверженцы истинной гмызи, не чувствуем никаких неудобств – кроме моральных. Ведь у каждого из нас среди «лысогорцев» есть если не родные, то друзья…
Нафочка в отчаянии: в связи с весенним потеплением (термометры показывают уже плюс одиннадцать) планы по продаже холода Забугорным Супостатам срываются, но из Центра заявили, что задачу дать холод казне с Гвазды никто не снимает. И пригрозили «Указом о введении ответственности за недостаточно восторженный образ мысли».
На улице плюс пятнадцать Цельсия. На улицах и в домах находят комки тающей протоплазмы. Такова судьба любителей неправильной гмызи. Ктулху объявил план эвакуации в Заполярье: по предъявлении десяти пустых бутылок «Лысогорской» человек получает место в Ледовом Караване.
Посмотрел записи и вижу: часто путал даты. Решил не исправлять: вдруг это – парадоксы Времени?
Глашатай бегал по Гвазде и кричал, что-де без паники, Великий План Великого Ктулху по выходу из временных неудобств спасет отечество, и ура!
Народ на «ура» отзывался вяло – одни отсиживались в леднике, дожидаясь эвакуации, другие медленно таяли, третьи, вроде меня, выпалывали огород от остатков полярного вереска.
Скоро сажать летнюю картошку!
Лишь недотыкомки, прилетевшие с юга, галдели в ответ воплям глашатая. Наверх это подается как бурное одобрение мудрых решений.
Ударная Неделя: все сознательные гваздевцы ищут и сдают стеклотару.
Я, конечно, в рядах сознательных.
Стеклотара идет на реконструкцию Купола. Ее, стеклотару, переплавят, добавят секретные компоненты, перемешают и раскаленной массой станут покрывать Купол. Будет много прочнее прежнего: застыв, масса превратится в бронестекло. Из космоса Купол будет сверкать, как бриллиант.
Под шумок часть массы передули опять на бутылки, а бутылки опять сдали. Таким образом, Гвазда задание Ктулху выполнила и даже более того.
Началась обмазка купола. Но гваздевцев к такой ответственной работе не допустили. Западную часть купола мажут инцы, восточную – понцы.
