Принесли повестку, мол, пора на митинг. От библиотеки велено представить не менее трех человек.
– А об чем речь? По какому, извиняюсь, поводу собирают люд? – спросил добродушно я (после кукиной гмызи я обыкновенно добрею процентов на шестьдесят, согласно градусу).
– По поводу Поросячьего Движения.
– А за здравие или за упокой? Лозунги какие писать?
– Лозунгов никаких не нужно. Дадут, если потребуется.
Вестник ушел, а я остался, гадая, где мне взять еще двоих: библиотечный штат со времен Капремонта ограничен одним мною, и то на полставки.
Но тут зашел тракторист Иван, за ним зоотехник Селифан, оба безработные и потому неорганизованные. Я их и организовал – сначала на троих, а потом на митинг.
Про Поросячье Движение ни слова. Говорили о том, что нужно животы положить на ремонт Купола, – раз, и славили Ктулху, который даровал нам в куполе трещины, дабы стало светлее, – два. То, что первое противоречит второму, никого не смущало: народ усиленно пьет «Лысогорскую»…
Листая старые газеты, я вспомнил, что Ктулху прежде был многоглавцем. Головы интриговали, заключали меж собой союзы «против», и в итоге их, голов, съевших всех остальных, осталось две. Надолго ли? Или это – устойчивая пара?
Ввели новый налог в пользу бедных, чтобы каждый мог пить «Лысогорскую» в гмызепитейных пунктах. Брать его, разумеется, будут тоже с бедных.
Заплатив налог, каждый наляжет на «Лысогорскую», стараясь хоть как-то возместить потери, и тем приблизит всеобщую гмызитизацию населения.
К нам приехал Иван Гельсен, будет рассказывать о новом способе истребления вампиров – простом и общедоступном.
Жду лекции с нетерпением.
Ваня Гельсен поведал о том, как, выпив впервые мерзавчик «Лысогорской Особой», он шел по лесу в блаженном состоянии. И тут на него напали вампиры! Но, вкусив крови, изрядно сдобренной гмызью из полярного вереска, нечисть скончалась в страшных судорогах. Следы от укусов зажили очень быстро, а главное, никаких последствий тот случай не вызвал. Ваня даже показал справку от комиссии по чистоте крови: вампирячьих телец в анализах не обнаружено.
Вся остальная лекция свелась к восхвалению «Лысогорской» с примерами, как бабушка Ладушка выпила дамской «Лысогорской Гмызи», в поле на нее напал вампир и скончался в судорогах. Затем внучка Пампушка выпила «Детской Лысогорской», на нее напал вампиреныш и скончался в страшных судорогах. И так далее и тому подобное… Без вариаций. В страшных судорогах.
На выходе продавалась «Лысогорская Особая Специальная» в затейливой бутылке. По цене много дороже кукиной.
Некоторые купили и тут же, за углом, распили. Однова живем!
Потом пошли на гмызераздаточный пункт и добавили уже «Лысогорской Общедоступной». А уж совсем потом отправились искать вампиров.
Я же зашел к ведьме Куке и взял полуштоф.
И привычнее, и дешевле, и вампиров искать я сегодня не настроен.
По личному указанию Ктулху сегодня проводились гонки поместных поросят. Мы, ясное дело, переживали за Нафочку. И Нафочка не подвел! Прибежал третьим, впереди лишь Особо Доверенные Хрюнди.
Он бы и Особо Доверенных обогнал – но нельзя. За подобное можно и пятачка лишиться.
На Гваздевскую стужу нашелся покупатель, некий супостатный миллиардер-изобретатель. Зачем ему стужа – неясно, но с завтрашнего дня по миллиону кубометров морозного воздуха будет поступать куда-то далеко. Или по десять миллиардов – деталей сделки не знает даже Нафочка, который и рассказал мне новость.
Началось! Где-то задул огромный вентилятор и погнал наш морозный воздух незнамо куда. Вместо него из-под земли повалил воздух не то чтобы горячий, но все-таки не минус семьдесят. Я вспомнил школьную физику и теперь полон мрачных предчувствий.
Предчувствия меня не обманули!
Теплый воздух, насыщенный парами воды, поднялся к Куполу и там охладился. Вода сконденсировалась и замерзла, получились сосульки. И теперь сосульки падают с Купола!
Всем рекомендовано прятаться в погреба, а выходить только под стальными зонтами.
Да где ж их взять?
Сосульки продолжают падать, но выяснилось, что падают они не хаотично, а на определенные места. Преимущественно отхожие. Вероятно, это связано с рельефом Купола: вода бежит по каким-нибудь укрепляющим ребрам, где и намерзают сосульки.
Утром трехметровая сосулища угодила аккурат в общественный нужник северо-восточного района Гвазды. По счастью, в нем никого не было: простота и народность нравов позволяет гваздевцам опорожняться где угодно – во дворах, в подворотнях, да хоть и на улице.
Это и позволило обойтись без человеческих жертв.
Ледопад продолжается. Целые улицы стали опасными для жизни – те, что расположены под швами и трещинами Купола Ктулху.
По счастью, мне повезло – надо мною Купол гладкий.
Но народ ропщет – пока в подвалах и шепотом.
На днях тракторист Иван приходил и спрашивал дорогу к Опоре Ктулху – той, по которой я поднимался на Купол.
Я рассказал, но предупредил о вальках.
Вид у тракториста Ивана был потрепанный – царапины, ссадины, синяки.
– Вальки? – спросил я.
