Если бы Крис не был до такой степени во все это втянут, она бы не стала вмешиваться, но слишком многое поставлено на карту, и она бросается к доктору в надежде замедлить операцию форматирования.
В комнате Тэм тем временем события ускоряются. Когда Таня в ярости пикирует на девочку, Карлос находится слишком далеко, чтобы отреагировать («Твою мать!»). Изис же перемещается с невероятной скоростью. Ткань ее брюк озаряется голубым светом, и она встает между художницей и Тэм, выставив синтетический щит перед девочкой.
За долю секунды Таня меняет курс, вызвав всеобщее недоумение, и бросается прямо к белым капсулам, висящим в нескольких метрах от медицинской консоли, затем проглатывает одну из них.
– Эспиноза, стой! – кричит Изис, активируя свои предплечья, но быстро передумывает.
– Стреляйте в нее! – рычит Карлос, вынимая свой пистолет, но Изис подлетает к нему и толкает его плечом.
– Если она умрет – прощай чип!
Разгоряченный Карлос бьет локтем в горло Дополненной, которая, не дрогнув, выдерживает удар и без малейших усилий отправляет его на пол, одной рукой продолжая прикрывать Тэм.
– Эспиноза не больна! – в панике восклицает Валькариан. – Если наномашины не найдут в ней ничего, что можно было бы изменить, она закончит как Риотаро Эдо!
Изис пытается ее схватить, но Таня уклоняется с пугающей легкостью. Если бы Сварадж Эдо-Джендал находился сейчас в комнате, ему бы вряд ли понравилась ирония ситуации: после того как он выложил миллиарды на то, чтобы Эспиноза стала неуловимой, его инвестиции обернулись против него.
Синтетическая сердцевина роботизированной художницы загорается, и она еще больше набирает скорость, дразнит их, уворачивается, кружится и в итоге зависает в нескольких десятках сантиметров от Тэм.
Она неподвижно смотрит перед собой, и ее не интересует ни Валькариан, ни Изис, ни кто-либо другой из присутствующих.
– А сейчас! Сейчас, когда вы все увидели, народы обоих миров, кому вы станете поклоняться? – принимается кричать Таня, в то время как наномашины устремляются в нее через рот, ноздри, невидимые поры ее пастельной кожи. – Будете ли вы восхвалять цвета и линии плагиаторши или истинной художницы? – Она уклоняется от новой попытки Карлоса ее поймать, хлестнув его по лицу своим хвостом-позвоночником. – Я обещаю вам рассказ о черной боли! Я нарисую для вас забвение и заброшенность! Возможно, впервые использую желтый цвет? Да! – Наномашины теперь снуют сквозь нее, словно это обычная голограмма, зависают в ней, вылетают из нее, сливаются с ее клетками из плоти и металла. – Желтый для Марса и Земли! Желтый против дикого искусственного интеллекта, обладающего силой жизни и смерти, а также подсказывающего художнице правильный оттенок. Муза желтого искусства!
Изис снова встает рядом с Тэм, но Таня больше не угрожает девочке, даже не замечает ее.
– Желтое искусство будет описывать падение лживой империи этого пса Джендала! Ураган, сметающий машины, маленькие-премаленькие машины, которые лишь помогают сохранить лицо ублюдкам! – Она кашляет, выпучив глаза не только от охватившего ее приступа безумия, и сплевывает красную струйку слюны. – О публика, публика! Это я, Таня Эспиноза! Сиреневый феникс! Зарезанная императрица! Любите, делитесь! Смотрите на мои цвета!
Карлос делает знак Изис, чтобы она еще раз попыталась поймать Эспинозу, но их опережает более быстрый и прожорливый агрессор: подобно тысяче крошечных жемчужин, сверкающие капли впиваются в лицо Эспинозы. Пастельная луна открывает рот, чтобы закричать, но ее губы искривляются, раздвигаются и разрываются, обнажая белые зубы, которые вываливаются, падают и растворяются, пронизанные, как и десны, смертельным порошком наномашин, пожирающих ее красный язык, сиреневые щеки, карминные прожилки, покрывающие ее выпученные глаза.
И она исчезает в подернутой красно-белой вспышке. Без единого крика. Во второй раз вычеркнутая из жизни Джендалом и его прихотями.
– Чип! – восклицает Карлос, поворачиваясь к Алин.
Смерть художницы волнует его меньше всего.
– Джендал ведь заплатит нам, да? – бросает он мертвенно-бледной Изис, но Дополненная его не слушает.
Она застыла рядом с Тэм.
Взгляд ее прикован к светящейся точке, расположенной немного выше.
К зеленому светодиоду.
И внезапно она издает такой крик, что дрожат стены лаборатории.
– Валькариан, отключите трансляцию!
Алин, в свою очередь, замирает.
Она вспоминает о своем первом визите сюда, в кабинет Валькариан: интервью с Тэм – сияющей и пышущей здоровьем благодаря лживым косметическим фильтрам – перед их встречей с легендой… Комната девочки, помимо того, что является ее тюрьмой, также представляет собой эпицентр обмана, источник, снабжающий сети непрерывным потоком фальшивых изображений, звуков и историй, которые их очаровывают, убеждают, волнуют.
