Она смотрит на лунообразное лицо Эспинозы – пастельный диск, зависший в углу потолка: ее мешочек с органами мягко подрагивает, а позвоночник извивается, как змея в пасти орла.
– А она… Таня значит для гениальности Тэм то же самое, что наномашины – для ее тела: только благодаря им она жива.
– Воры! – шепчет Эспиноза.
Поддаваясь собственному безумию, она повторяет: «Воры! Воры!», затем внезапно спускается вниз и начинает носиться между мебелью и опорами, как в своем дворце в Амстердаме.
– Тэм родилась без малейшей способности к общению. Наномашины лечили ее, переделывали, спасали, но после рождения она не разговаривала, ничего не могла выразить. И это длилось несколько десятков месяцев… Мы сохранили разум и творческую гениальность Эспинозы на чипе и имплантировали его Тэм.
Алин смотрит на Тэм, прикованную к стене своей спальни, на тонны проводов, металла и различных устройств, давящих на ее хрупкое тело, и осознает то, что сети никогда не показывали и что сама она не ожидала обнаружить: слегка опустив голову, Тэм явно испытывает стыд. И это несправедливо. До такой степени, что Алин подходит к ней и, не обращая внимания на присутствие Изис, берет ее за руку и осторожно гладит.
Эта девочка уже пятнадцать лет с трудом балансирует между жизнью и смертью, человеком и машиной, органикой и синтетикой. Искусством и ложью. Химера искусства и науки с бледным лицом, скрытым под косметическими фильтрами. Ее используют. Лгут ее устами.
– В Амстердаме мы видели фрески… – тихо произносит Алин. – Фрески, рисунки, граффити в мертвой зоне, где мы нашли Эспинозу: такое ощущение, что это твоя работа. – Она смотрит на Карлоса. – Те же оттенки, те же узоры… Они просто… не такие совершенные, – с улыбкой говорит она, думая доставить ей удовольствие, но Тэм отводит взгляд.
– Кто такая Культура? – внезапно раздается голос Карлоса.
У Валькариан округляются глаза.
Тэм икает.
Изис и Алин поворачиваются к Карлосу.
– Культура? – переспрашивает Изис.
Дыхание Валькариан учащается.
– Культура! – вопит Таня. – Это она со мной разговаривает! Она меня просит помочь воровке! Заткнись! Заткнись!
– Это искусственный интеллект, – отвечает Карлос на свой собственный вопрос, глядя на экран Валькариан. – Эта чокнутая решила задушить доктора в удачный момент. Смотрите…
Он разворачивает голографический экран доктора, и перед Алин и Изис появляются выдержки из отчетов. С помощью голосовой команды он увеличивает экран и выделяет слово «культура». Выдается десяток ссылок.
– Это моя подруга!
Голос Тэм раздается в висках Алин, Карлоса, Изис и Валькариан. Даже Таня вздрагивает в полете.
– Искусственный интеллект? – недоверчиво спрашивает Алин, глядя на Тэм.
– Да… Я вам о ней говорила… – отвечает девочка, и лишь ее глаза и губы шевелятся на холодной стене, увешанной проводами, трубками и металлом.
– Да, я помню… – Алин ловит ее взгляд. – Я сказала тогда, что сделаю все ради своих друзей. Ради Карлоса, ради Криса… И ты меня спросила, готова ли я выдать их секрет. Так?
Тэм кивает.
– Я боюсь за нее… – И она переводит взгляд на Валькариан.
– Я не думаю, что кто-то здесь хочет причинить вред твоей подруге, – продолжает Алин. – Культуре. – Она поворачивается к собравшимся. – Мы поможем тебе, Тэм.
– Не надо говорить, что она существует! – поспешно добавляет Тэм. – Иначе… иначе у меня ее отнимут! А у меня уже давно, кроме нее, никого нет.
– Мы не собираемся разлучать тебя с твоей подругой, – убеждает ее Алин, не зная, смогут ли они сдержать это обещание. – Как давно она с тобой?
– Я не помню своей жизни до нее…
Тэм пытается вытереть слезу, стекающую по щеке, но провод блокирует движение ее руки; Алин стирает каплю осторожным движением большого пальца.
– А ты знаешь, откуда она пришла?
Тэм отводит взгляд: этот вопрос явно не по душе юной художнице. Без косметических фильтров и голосового модулятора ее эмоции, чистые, истинные, расцветают, словно красные цветы среди заснеженного поля.
И до Алин внезапно доходит.
– Значит, в этом ее секрет? – Тэм кивает, повернув лицо в сторону: она плачет. – Это так важно?
– Ее не должно здесь быть.
– Тэм! – Это голос Валькариан. – Оставьте ее в покое! Она устала!
Глаза Тэм закрываются, личико сморщивается. У Алин пересыхает в горле: отец ее использует, врач то и дело затыкает ей рот, и даже Изис, несмотря на свою привязанность, обращается с ней как с куклой, приковывает к стене, укладывает и усаживает, не спрашивая ее мнения.
– Не слушай ее… – успокаивает Алин девочку тихим голосом. – Знаешь, здесь происходит многое, что мне непонятно. И скажу тебе честно: если бы моим друзьям не грозили неприятности, я бы давным-давно убралась отсюда куда подальше…
Тэм поворачивается к ней, и Алин кажется, что девочка чувствует себя в безопасности рядом с ней…
– Мой друг Крис… Я тебе о нем рассказывала, помнишь? Мне кажется, я смогу ему помочь, если ты поможешь мне кое-что понять. – Она опускает голову, вздыхает, потом снова поднимает ее. – Если этот секрет приносит тебе страдания, стоит ли он того, чтобы его хранить?
