13 ходе подготовки операции, в которой Южному фронту предстояло сыграть решающую роль, Р. Я. Малиновскому впервые пришлось осуществлять большую перегруппировку войск, причем скрыть ее от противника и организованно провести в условиях низких температур воздуха и труднопроходимых дорог. При обсуждении этого вопроса начальпик штаба генерал А. И. Антонов предложил: сообщить об операции лишь узкому кругу лиц, запретить какую бы то ни было переписку, касающуюся подготовки наступления, а тем более переговоры по проводам; имитировать переброску войск и техники на юг днем, где демонстрировать ложное сосредоточение войск макетами; фактическую перегруппировку на север осуществлять комбинированными средствами и способами только ночью, усилив охрану станций и узлов дорог. Эти соображения были приняты Военным советом, и Р. Я. Малиновский утвердил их, приказав срочно сообщить замысел операции Главному командованию направления.
— Заготовьте боевые распоряжения для каждой армии, дайте как можно скорее на подпись и будьте готовы отправить их нарочными офицерами на самолетах. Приступайте к разработке детального плана,— сказал оп в заключение начальнику штаба.
Успешной перегруппировке войск препятствовали большие снежные наносы. В районе погрузки 37-й армии вьюга бушевала семь дней. Станции Ровеньки, Щетово, Колпаково, Штеровка круглые сутки расчищались от снега мобилизованным населением, железнодорожными бригадами и предназначенными к погрузке частями. Поезда следовали крайне медленпо: вместо 10 шли 38—50 часов. Их тянули двойной тягой или вытаскивали с перегонов вспомогательными паровозами. Участки, узлы и станции были забиты эшелонами. Нарушились управление движением и оборот вагонов. Систематические налеты вражеской авиации на станции Купянск, Валуйки и другие вынуждали временно закрывать их.
Родион Яковлевич видел во всем угрозу своевременной перегруппировке войск и снабжению их. Он срочно принимал меры: часть поездов направлялась в обход основного маршрута, в первую очередь пропускались эшелоны с двойными составами и военно-санитарные.
Несмотря на невероятные трудности, к 18 января, дню начала наступления, многое было подготовлено. В соответствии с замыслом операции 57-я армия выдвинулась с тыла и заняла исходное положение па рубеже Изюм, Красный Лиман. На левом крыле фронта 9-я и 37-я армии передали свои полосы обороны 56-й армии и были переброшены на правое крыло для образования главной ударной группировки. 37-я армия заняла рубеж между 57-й и 12-й армиями, а 9-я, поступив в резерв главного командования Юго-Западного направления, сосредоточилась за 57-й армией южнее Сватово для развития успеха войск правого крыла Южного фронта. Его штаб переместился из Каменска в Старобельск.
Но Родиону Яковлевичу не удалось достичь на направлении главного удара значительной оперативной плотности: одна стрелковая дивизия — на 6 километров; семь орудий, около четырех танков и два самолета — на километр фронта. Это создавало лишь полуторное или двойное превосходство в пехоте, абсолютное в коннице и незначительное в артиллерии, танках и авиации. 630 орудий, 368 танков, до 200 самолетов на направлении главного удара было недостаточно для выполнения столь широкого замысла. Кроме того, затянулась переброска артиллерии. Значительная часть ее не была сосредоточена к началу действий. По этой причине фактическая плотность создалась меньше запланированной.
Противостоявшая фронту группа армий «Юг», которой с середины января командовал фон Бок, превосходила советские войска в танках, артиллерии и особенно в противотанковой артиллерии. Тем не менее Ставка вынуждена была пойти на организацию наступления в южных районах страны в силу благоприятного развития событий на западном и северо-западном направлениях, что вызывало большой морально-патриотический подъем в войсках.
Накануне операции в частях состоялись партийные и комсомольские собрания, а в подразделениях — короткие митинги личного состава. Они проходили при высокой активности бойцов и командиров, которые клялись сражаться до последней капли крови. Готовились специальные номера дивизионных, армейских и фронтовой газет. И. И. Ларин командировал две группы работников политуправления фронта в 57-ю и 37-ю армии для оказания помощи политорганам в проведении партийно-политической работы.
В ночь на 18 января температура понизилась до 31 градуса. Дороги были заполнены людьми и машинами. Скрипел снег под ногами и колесами. Стыли моторы, замерзала вода в радиаторах. Все двигалось к фронту, чтобы своевременно вступить в бой, который должен был начаться через несколько часов. Р. Я. Малиновский и И. И. Ларин ехали к командующему 57-й армии Д. И. Рябышеву, которой предстояло действовать на самом ответственном направлении.
— Как думаешь, Иларион Иванович, оправдает наши надежды Рябышев? — спросил Родион Яковлевич Ларина.
— Человек он опытный. Фронтом командовал, и его армии дано больше сил и средств, чем другим,— ответил И. И. Ларин.
