Артём смотрел на кореянку не мигая, шквал чувств обрушился на него. Ощущение нежданного счастья и трепетной нежности в мгновение ока сменилось неконтролируемой яростью. Ли Хва Ми, его «прекрасный цветок» была… жива… Но… она замужем… и за этим хлыстом? Память мгновенно воспроизвела тот день, когда Ли пригласила Артёма в Пхёнсон, чтобы познакомить с родителями.
Всё шло вначале вполне нормально. В квартире к их приезду была только мать Ли, и её глаза светились радостью, когда она смотрела на весело подшучивающих друг над другом молодых влюблённых. Однако ситуация резко изменилась с приходом отца, председателя партийного комитета академгородка, который был не один, а в сопровождении молодого лейтенанта с погонами офицера госбезопасности. Судя по реакции матери, офицер был частым гостем в этом доме, и Артём невольно насторожился, понимая всю пикантность складывающейся ситуации. Девушка сразу почувствовала волнение Королёва, предложила выйти на кухню и там, обняв его за шею, прошептала, что он в её жизни единственный, а попытки отца навязать ей человека, обязанность которого сводится к роли сторожевого пса и стукача, немыслимы для неё. Артём немного успокоился, но понимал, что для партийного функционера столь высокого ранга, как отец Ли Хва Ми, нарушение запрета на смешанные браки в стране было просто немыслимым. Позиция партии, «что даже каплей иностранной крови нельзя портить чистую воду Хангана», была для него свята. Чуть позже Королёв убедился, что партийные лозунги для отца девушки не пустые слова. Он всячески препятствовал их встречам и постоянно требовал от дочери разорвать отношения с Королёвым.
И вот сейчас судьба в очередной раз сыграла злую шутку с Артёмом. Тот молодой лейтенант — муж Ли Хва Ми.
Кореянка тоже напряглась. Это было видно по её спине и медленно начинающим краснеть лицу и шее. Она, прервав разговор с Паком, резко обернулась и тут же встретилась взглядом с серыми, но ставшими от волнения тёмными глазами Королёва. Неуловимая искорка проскочила между ними. Ли Хва Ми еле сдерживала себя. Красивое лицо кореянки застыло, как восковая маска, только в уголках больших карих глаз показались две слезинки, которые вначале застыли, а затем медленно, оставляя еле заметный след, скатились по её щёкам.
Всё выдавало в ней почти стёршийся в памяти образ «прекрасного цветка»: гордая посадка головы, прямая осанка и гибкость тела когда-то увлекавшейся народными танцами женщины. Но время неумолимо — в густых иссиня-чёрных волосах появилась седина, которая тем не менее скорее красила её лицо, чем старила.
Артём поднялся и хотел было броситься к Ли Хва Ми, обнять и прижать её к себе, но то ли ревность, то ли жгучая обида сдержали его порыв, и он медленно подошёл к гостям российской команды.
— Здравствуй, Ли-тонму! Неужели это ты? И не одна! Тогда разреши хоть и с запозданием, но всё же поздравить тебя с замужеством, — слегка язвительным голосом непроизвольно произнёс Королёв, не отводя взгляда от очей «прекрасного цветка», будто пытаясь прочесть в них что-то только для него одного понятное.
— Здравствуй, Артём! Рада тебя видеть, — сдержанно, как бы инстинктивно защищаясь от возможной беды, ответила кореянка.
Кан Мин Хёк потрепал по плечу Сергея Неугодникова и повернулся к разговаривавшей с Королёвым жене. Еле заметная улыбка чуть тронула его губы.
— Эй? Ты, похоже, звала меня? — обратился он к жене.
Артём повернул голову, и двое мужчин встретились взглядами. Конечно, это был уже не тот молодой лейтенант, протеже отца Ли. Рослый, лощёный, привыкший к вниманию окружающих генерал-полковник равнодушно посмотрел на Артёма, затем перевёл взгляд на жену, которая к этому моменту сумела взять себя в руки.
— Поздравляю с первой победой, Королёв-тонму! — несколько наигранным голосом произнёс Кан Мин Хёк и вновь посмотрел на молчавшую жену.
— Спасибо за поздравления. Будем и дальше бороться за победу, — ответил по-корейски Артём, едва сдерживая себя от ненависти к этому напыщенному индюку. — Главное, вовремя подсуетиться, не так ли? Похоже, выгодный брак обеспечил вам успешную карьеру? — добавил он с сарказмом.
На щеках генерал-полковника заиграли желваки. Глядя исподлобья, он нервно передёрнул плечами, показывая всем своим видом, что оскорблений не потерпит. Однако Артём не придал этому значения, сосредоточив своё внимание на Ли. А зря. Уж очень высоко взлетел Кан Мин Хёк.
— А к тебе, Ли-тонму, — Королёв повернулся к кореянке и продолжил уже по-русски, — очень большая просьба: обойдёмся без твоей поддержки, хоть и долго тебе довелось прожить в нашей стране.
Воцарилась неловкая тишина. Пак с тревогой и удивлением посмотрел на своего ученика. Ли Хва Ми покраснела, но быстро справилась с собой. Вид Кан Мин Хёка выражал сдержанное безразличие к словам Королёва.
