Момент истины. Для капитана загадочного инопланетного корабля логично и правильно было оставить меня здесь, в каюте. Ведь я ещё в самые первые часы моего пребывания в этом месте начала догадываться о том, сколько бесценных тайн прятал Грей. Благородный (в этом я уже не сомневалась) представитель таинственной расы, вместе со своим экипажем.
На их корабле не нашлось ничего, даже отдалённо похожего на типовые космические системы, давно привычные и знакомые. Мне легко удалось разобраться лишь с душем и туалетом, а все остальное – загадочно, как тёмный лес на незнакомой планете в самом дальнем секторе никому неизвестной галактики.
Грей не должен был мне открывать свои тайны. Он вообще ничего мне не должен. Я, может быть, и не самое разумное существо во Вселенной, но этот факт точно успела уже осознать.
– Успеешь переодеться? – он снова тихо и хрипло спросил, горячим лбом прислонившись в моей взъерошенной макушке.
– Отпустишь? – сама уходить никуда не хотела, мучительно открывая глаза. Реальность в них хлынула холодом света.
– Почему ты такая, Мария? – осторожно меня отпуская, он выпрямился.
– Уродилась такой, – я ему улыбнулась, пристально вглядываясь в лицо, мне, вдруг оказавшееся самым красивым во всей обитаемой части Вселенной.
Смотрела и не могла насмотреться. На бездонный взгляд его. Родной, серый. Завораживающе-серьёзный и нежный одновременно. В моей жизни ни разу никто ещё так на меня не смотрел. От одной этой мысли за спиной у меня неожиданно выросли крылья.
Я всемогуща. Мне по колено моря, океаны, межзвёздные ураганы я удержу одной левой рукой. Пираты? Они ещё просто не знают, с кем связываются. Мне лишь оставалось теперь утрясти пару жизненно-важных вопросов.
– Братья с раннего детства зовут меня Маруся. Родители – Маша, Мурёна. А как назовёшь меня ты?
Грей в ответ рассмеялся. Впервые за всё время нашего непродолжительного знакомства. И это он тоже делал красиво: мягко порыкивая, словно большой синий кот, он лицо уронил мне на плечо, крепко снова к себе меня прижимая. Я так на него засмотрелась, что даже забыла обидеться.
– Прости… – поднял голову, изумив меня фиолетово-сизым румянцем, – “Ма”, – на языке моего народа обозначает: – “возвращение”, “рус” – жизнь, а “я”, – то же, что и на имперском. “Маруся” – дословно: “вернувшая меня к жизни”. Это на самом деле так, моя маленькая землянка. Умеешь ты… встряхивать и возбуждать. Это благородное имя тебе безусловно подходит, твои братья правы.
Ответил, жадно ловя совершенно осоловевший мой взгляд. Влюблённый, наверное, поскольку Грей обмер с откровенно-неверящим выражением в серых глазах.
Страшно, милый? А самой-то мне знаешь, как страшно? До судорог, до зубовного скрежета. Мы с тобой представители разных миров. И различный цвет кожи – самая малая разница в бесконечном списке отличий. Но главное о моём синекожем герое я уже твёрдо знала. Он – последний свободный романтик в нашей галактике, насквозь пропитанной духом корысти и предательства.
Молча встав, я пошла одеваться, продолжая ловить на себе его жадные взгляды. Наготы своей перед ним почему-то совсем не стеснялась. Пусть смотрит. Отрадно мне слышать его учащающееся дыхание, видеть бегущую неотрывно за мной темноту его глаз.
– Сколько времени продолжаются вахты в твоём экипаже?
Безмолвие затянулось, а меня сейчас крайне важно было слышать его необычно низкий голос.
– Четыре имперских часа, – хрипло откликнулся Грей. – Если захочешь поесть, это легко можно будет устроить.
– Бурашка всегда хочет есть. И она от меня не отстанет, сам знаешь. Кстати, имей сразу в виду: после вахты я категорически намерена проститься с абсолютно излишней особенностью моего организма. Я невинность имею в виду.
Кажется, Грей поперхнулся. Нет, ну, а что он хотел? Решительная определённость в любых отношениях людям важна и нужна. В особенности, в отношениях между мужчиной и женщиной.
– Я не смогу заключить с тобой брачный союз по законам Империи, – тут Грей откинулся в кресле, медленно прикрывая глаза. И вновь отчего-то нахмурился. Мне совершенно не нравится эта глубокая скорбная складка между бровями. Хочу, чтобы её никогда больше не было. – Ради чего тебе это?
– А почему? – не то, чтобы мне так ужасно хотелось за него во что бы то ни стало замуж, просто-напросто любопытно.
– Я дал клятву, – Грей тихо вздохнул, из-под чёрных пушистых ресниц снова бросая взгляд на меня. – Как это по земному? Обет? Пока мой мир несвободен, у меня больше не будет того, что в твоём мире именуется семьёй.
И замолчал, ожидая ответа от меня.
Уф… Глом всегда говорил обо мне: “Маруса, ты по уши миталитовая! Прёшь, как имперский эсминец на взлёте, упорно не замечая каких-то там человеческих слабостей, бессмысленных всяких эмоций и чувств.” Нелегко мне теперь признавать правоту краснолицего, но… Будь всё как-то иначе, я бы не вляпалась в эту историю с похищением. И не узнала бы Грея. А сейчас бы сидела на летней родительской даче и плакалась бы старшим братьям на жизнь.
