Кстати, у Атима имелась фотография с изображением Лоика Аллера, довольно потрепанная карточка. В свое время дядюшка Ил поведал, что его братишка терпеть не мог позировать перед фотообъективом, поэтому, всем кто хотел его щелкнуть, приходилось пускаться на стремные авантюры. На фото, стоящим у Атима на тумбочке, Лоик был запечатлен сидящим на корточках перед кустом смородины, с довольно-таки диким выражением лица. Наверно, именно в эту секунду он обнаружил, что его пытаются поймать на фотоприцел, и пришел в бешенство.
– Атим, сколько можно тебе повторять! – донесся снизу гневный голос дядюшки Ила. – Я с самого утра всячески умоляю тебя помочь мне в огороде! Горох зарос чернухами по самые помидоры!
Глаза Юна моментально вспыхнули огнем. Его среди ночи разбуди и пихни в руки тяпку, так он без разговоров побежит окучивать картошку. Атим вздохнул, водрузил шкатулку на полку и отправился с Юном в огород бороться с разросшимися сорняками.
С того дня минуло около двух месяцев. Атим накрепко запомнил разговор с вождем Даином, поэтому старался понапрасну не подводить его. Вместо обычных выходок Атим заставил себя полюбить какое-нибудь безопасное занятие. В этом ему совершенно безвозмездно помогал Юн, который являлся настоящим мастером по скучному и унылому существованию. В итоге Атиму приглянулось искусство плетения безделушек из березовой коры. В большинстве своем это были крошечные туески, в которых при желании можно было хранить пуговицы или рыболовные крючки. Не ахти какое веселье, конечно, зато есть прекрасная возможность незаметно кидаться кусочками коры в лучшего друга и с удовольствием смотреть на укоряющее выражение его лица.
Про шкатулку Атим тоже не забыл. Как-то раз он услышал, что местный кузнец умеет вскрывать любые замки без порчи имущества. Не колеблясь, Атим отнес шкатулку мастеру, но то вскоре вернул ее, пребывая в довольно скверном расположении духа.
– Ее не открыть, – сердито заявил кузнец, которого эта проблема явно задела за живое. – Много замков повидал, но эта хрень буто издевается надо мной! Точно тебе говорю, парень, она заколдована!
– Заколдована? – недоверчиво переспросил Атим. – Кому придет в голову накладывать чары на обыкновенную шкатулку? И потом, в наших краях магия не сильно популярна…
– Зато на западе, да и на востоке, эту магию вместо хлеба потребляют, – зудел кузнец. – Уж помяни мое слово, дело тут нечисто.
Атим покивал для острастки и забрал шкатулку. В то, что она каким-то образом заколдована, мальчику плохо верилось. Очевидно, что кузнец просто не справился с поставленной задачей и, дабы не выглядеть последним простофилей, выдумал версию про колдовство.
– И чего она у тебя такая недоразвитая? – ошарашенно осведомился Юн, разглядывая крошечный коробок, который только что смастерил Атим.
Скрестив ноги, друзья сидели на полу спальни Атима и забавлялись плетением туесков. Все пространство вокруг было усеяно березовыми огрызками.
– Нормальная пуговичница, – отмахнулся Атим.
– Да в нее даже одна пуговица не поместится, – не отставал Юн.
– Очень даже поместится, – не преминул возразить Атим и воочию продемонстрировал другу степень его заблуждения. – Гляди, спокойно влезает и не жалуется, в отличии от тебя.
– То есть, ты сплел коробок, чтобы носить в нем одну-единственную пуговку? – не унимался Юн. – Ну не дурость ли?
– Слушай, чего ты на меня налетел? – усталым голосом спросил Атим. – Мы занимаемся этой ерундой почти два месяца. Два месяца, Юн! Поначалу даже мне это казалось увлекательным, но все на свете имеет свои сроки годности. У меня уже зубы ноют от тоски, еще капля и я отправлюсь поливать дядюшкины клумбы. Ты этого хочешь? Ты правда желаешь мне такой ужасной участи? Скажи?
– В ухаживании за цветами нет ничего дурного, – по привычке заквохтал Юн. – Это же сплошное удовольствие, свежий воздух, одуряющий аромат, благодать, одним словом.
– Это ты убогим своим идеалы втюхивай, – посоветовал Атим. – А если увидит кто, как я с лейкой дефилирую? Со стыда провалиться! Пойдем-ка лучше к дядюшке, может у него найдется какое-никакое дело, все приятнее, чем в четырех стенах пухнуть.
Юн имел свое мнение на этот счет, но послушно потопал вслед за другом-непоседой. Он вообще-то редко спорил с Атимом, предоставляя тому полновесное право быть лидером. В глубине души Юн жалел, что его угораздило вылезти на свет такой малодушной и апатичной личностью, не способной на сумасшедшие поступки.
Дядюшка Ил с ходу придумал для ребят развлечение на первую половину дня. Он вытянул из квашни приличный шмат теста, плюхнул его на раскаточную доску и принялся раздавать указания.
