Атим с Юном пробились сквозь оцепление и увидели лежащую на расстеленном кем-то покрывале девочку. Она была вся мокрая и густо измазана песком. На вид ей было примерно пятнадцать-шестнадцать лет. Спутанные каштановые волосы оказались покрытыми водорослями, на бледном, осунувшемся лице торчал широкий носик, а глаза были закрыты.
– Что произошло? – поинтересовался Юн у ближайшего зеваки.
– Рыбаки тут недалеко промышляли, увидали, что рядом плавает нечто непонятное, подплыли ближе, ну и вот… Вытянули чуть ли не за волосья и на берег доставили мартышку водяную.
– Она марвик? – спросил Атим.
– Нет, вроде, – неуверенно произнес господин в сером жакете. – Скорее всего, с Главного острова принесло, одежда уж больно на их тряпки смахивает.
– До Главного острова путь неблизкий, – недоверчиво сказал Атим. – Что, прямо оттуда дрейфовала?
– Может, свалилась с проплывающего мимо парохода, кто ее знает, – предположил марвик. – Или нарочно выкинули, когда шибко надоела. Я, бывает, с милейшей супругой на речку хожу, нет-нет да и подумаю… Эх, что уж там, терпеть мне ее до конца жизни.
Атим посмотрел на Юна, и они, не сговариваясь, отошли подальше от странного соплеменника.
– Необходимо известить вождя о происшествии, – засуетился смотритель Салл. – Только утопленницы нам еще не хватало. Эх, а день так хорошо начинался…
Тем временем самый крепкий рыбак подхватил тело все еще не пришедшей в себя девочки и понес его прочь. Скопление зевак постепенно сбилось в кучки по несколько человек и, оживленно переговариваясь, все отправились по свои делам. Атиму с Юном тоже ничего не оставалось, как топать домой, где их давно дожидался дядюшка Ил.
– Случается же подобное, – качал головой Юн, когда они миновали церковь и вышли на Зеленую улицу. – И как ее угораздило, симпатичная такая…
– Не сказал бы, – фыркнул Атим подходя к родному дому. – Уж слишком большой у нее нос и огромная яма на подбородке, просто котлован.
– Тебя бы утопить, да посмотреть как ты выглядеть будешь, – покраснел Юн Барбин. – Уверен, у нее очень красивые глаза и голос колокольчиком.
– Она даже не марвик, – не уступал Атим. – Придет в себя и пусть катится в собственные чертога, нам тут приблудных не надо.
– Ну, это не тебе решать, – ответил Юн, пинком ноги распахивая калитку. – Может, девочка – сирота, и ей жить негде, почем нам знать…
– Вы на часы смотрели? – с порога поинтересовался дядюшка Ил.
– Сто раз, а что с ними не так? – осведомился Атим, ставя корзину с покупками на стул. – Кукушка капризничает и вылезать не хочет?
– Я про время говорю, умник, – буркнул дядюшка. – Где вас носило?
Мальчики, перебивая друг друга, поведали дядюшке о происшествии. Дядюшка по привычке схватился за голову, и день потек своим чередом.
Девочку, которую все стали величать не иначе как гостьей из глубины, звали Малиной. Кое-кто правда не удержался и присвоил ей прозвище «мокрая русалка». Не будем показывать пальцем, но это был Атим Аллер. Ее временно поселили в островной гостинице, которая с легкой руки вождя лично оплатила проживание девочки. Не особо горела желанием, но оплатила. При всех своих недостатках марвики были исполнены дружелюбного гостеприимства. В первый же день Малину буквально завалили благами фермерского хозяйства, которого ей при умеренном обжорстве могло хватить на несколько месяцев.
Малина рассказала, что с младенчества является большой охотницей до катания на лодке. И в этот раз она, не обратив внимания на штормовое предупреждение, вышла в море. Все было прекрасно, пока не налетел порывистый ветер, а небо не затянулось непроглядной завесой. Легкая лодочка недолго смогла противостоять яростной атаке стихии, и в конце коцов перевернулась. Единственной надеждой на спасение оставалось деревянное сиденье, в которое Малина и вцепилась всеми руками и ногами. Волны несколько часов игрались с несчастной, будто с соломинкой, и в итоге вынесли к берегам Марвикового острова. Там ее, полуживую, выудили кстати подвернувшиеся рыбаки. Теперь они могли на полном серьезе утверждать, что однажды поймали добычу размером с хорошего сома.
И все бы ничего, но Юна словно подменили. Вместо того, чтобы все свободное время проводить со своим лучшим другом, он хвостом носился за Малиной. Казалось, ему было все равно, что Малина не спешила отвечать ему взаимностью, Юну просто нравилось находиться рядом с предметом обожания. Атиму оставалось лишь удивляться телодвижениям друга, сам он вовсе не считал Малину таким уж совершенством. Глаза ее, при ближайшем рассмотрении, оказались самыми простецкими и немного напоминали глаза дядюшки Ила. А голос вовсе не звенел бубенцом, Малина слегка картавила и проглатывала окончания фраз.
