Кристи родился в семье католиков. Он принимал этот факт так, как человек принимает цвет своей кожи. Он не посещал церковь и не помнил катехизис, хотя перед первым причастием выучил его наизусть. С разводом родителей его церковное образование оборвалось. Мать вышла замуж за баптиста, сводный брат Кристи исповедовал баптизм. Кристи не ладил с отчимом и в возрасте четырнадцати лет ушел из дома. Сейчас, в полумраке собора Святого Патрика, все церковные ритуалы медленно всплывали в его памяти. Он погрузил пальцы в освященную воду и перекрестился. Прошел мимо зажженных свечей. Увидел женщину, вошедшую в маленькую исповедальню. Внезапно испытал сильное желание исповедаться. Боязливо приблизился к исповедальне и замер. Последний раз он исповедовался, когда ему было четырнадцать, после первой близости с женщиной. Он верил, что акт исповеди убережет его от заразы. Он так торопился овладеть девчонкой, что лишь потом понял, с какой тварью имел дело. Но что можно получить в подъезде за пятьдесят центов? Женщина покинула исповедальню и направилась к алтарю. Она встала на колени и вытащила четки. Принялась перебирать их, закрыв глаза и шевеля губами. Сейчас он должен был зайти в исповедальню и сказать: «Простите меня, отец, я грешил». Кристи сделал это.
– Говори, сын мой, – произнес священник, неясный контур которого вырисовывался за решетчатой перегородкой.
– Я совершил много грехов, – начал Кристи. – Жил с женщиной, которая мне не жена. Всуе поминал имя Господа.
– Вы намерены встать на путь исправления?
– Да, отец. Я собираюсь жениться на этой женщине, завести ребенка, я…
Он замолчал, Кристи хотел сказать: «Я буду любить и беречь ее», но слова застряли у него в горле. Он вскочил и выбежал из исповедальни. Он знал, что где-то должен быть боковой выход из церкви. Кристи обвел взглядом длинную стену с рядами мерцавших в полутьме свечей. Несколько человек преклонили колени перед Девой Марией. Под каждой статуей горели свечи. Каждый огонек олицетворял чью-то мольбу о помощи. Кристи прошел мимо темного алтаря. Заметил у стены одинокий огонек, окруженный незажженными свечами. Кристи это показалось несправедливым – единственный святой из всех почти не приносил пользы. Он посмотрел на табличку. Перед ним был святой Эндрю.
Кристи убедился в том, что на него никто не смотрит. Затем встал на колени. Поднял голову. «О’кей, дружище Энди, я открою тебе душу. Похоже, сегодня ты свободен и можешь выслушать меня. Одинокая свеча догорает, наверно, ты уже помог кому-то».
Кристи поднялся. Что с ним? Не сошел ли он с ума? Он разговаривает с гипсовой статуей. К тому же святые – это выдумка. Какие-то фанатики гибли за веру. Они давно превратились в прах, а люди по-прежнему грешат, сражаются и умирают. Как Аманда. Аманда… На его глазах выступили слезы. Он закрыл лицо руками и тихо заплакал.
– О Манди, – прошептал Кристи, – все, что я говорил им, – ложь. Господь, если Ты действительно существуешь и слышишь меня, скажи ей, что на самом деле все обстоит иначе. Манди, дорогая, ты меня слышишь? Я люблю тебя. Я не любил никого, кроме тебя. И не полюблю. Не важно, что ты меня не любила. Я любил тебя – только это имеет значение. Возможно, поэтому я женюсь на Этель. Я любил тебя, а ты ушла к другому. Мне было больно. Наверно, я вспомнил тот день и сказал себе – почему я должен причинять боль Этель? Я не люблю ее, но она любит меня. Почему не сделать ее счастливой? Так что, дорогая, ты поможешь Этель стать счастливой. А когда у меня появится ребенок, я тоже обрету счастье. Почему так устроен мир, Манди? Почему Этель любит меня, а я любил тебя, черт возьми – извини меня, дорогая, – почему на свете есть безответная любовь? Но я дам моему малышу все… Возможно, выйдя отсюда, я покажусь себе сумасшедшим, но сейчас, Манди, я верю в то, что ты меня слышишь. И я верю, что святой Эндрю рядом с тобой. Возможно, после смерти от нас и правда что-то остается. Я не могу заставить себя ходить к мессе и стоять на коленях, но я воспитаю моего ребенка католиком и никогда не произнесу при нем бранное слово. И я всегда буду любить тебя. Наверно, ты знаешь это, Манди. Ты сейчас не в земле. Ты где-то высоко, на небесах, и ты счастлива. Я это чувствую. Господи, да, я это чувствую.
Кристи замолчал и увидел перед собой прекрасное улыбающееся лицо Аманды. Он тоже улыбнулся:
– О’кей, дорогая, береги себя там. Кто знает? Может быть, мы еще соединимся – в другой жизни.
Он закрыл глаза:
– Святой Эндрю, помоги мне стать хорошим отцом. Дай мне крепкого, здорового сына.
Кристи встал, затем снова опустился на колени:
– Поблагодари Господа за мое везенье. Пусть Он поможет моим надеждам осуществиться.
Кристи поднялся с пола и бросил в ящик четверть доллара. Потом зажег свечу. Теперь перед святым мерцали два огонька, отчего ряды серых незажженных свечей бросались в глаза сильнее, чем прежде.
– Энди, мне понятны твои чувства – когда-то я выступал в ночных клубах с парой занятых столиков среди безлюдного зала.
