Робин: Он сжимал руками ее шею. Я стоял и смотрел. Затем он встал и ушел, не сказав маме «до свидания». Я приблизился к кровати… мама, казалось, спала, но ее глаза были открыты… она притворялась спящей. Когда я начал ее трясти, она скатилась с кровати на пол. Язык как-то странно вывалился из ее рта, а волосы были спутаны. Я любил спать, прижавшись к ней… ее груди под ночной рубашкой были мягкими, теплыми. Не знаю, как они выглядели раньше, но сейчас, без рубашки, они были страшными. Я испугался! Ее глаза смотрели на меня, но казались незрячими. Меня охватил страх. Mutter… мама… мама. (Тишина.)
Доктор Голд: Наступил следующий день. Где ты?
Робин: Я в большой комнате… Мне задают вопросы. Я все время спрашиваю о маме. Они хотят знать, как выглядел тот человек. Я хочу увидеть маму. Затем какая-то тетя в белом халате отводит меня в другую комнату, где много детей. Она говорит мне, что теперь я буду жить здесь. У других мальчиков, находящихся в комнате, тоже нет мам. Я спрашиваю: «Моя мама уехала в Гамбург?» Тетя отвечает мне: «Нет». Один из мальчиков говорит: «Твоя мать умерла». Я спрашиваю: «Она попадет в рай, к ангелам?» Высокая тетя в белом халате смеется и говорит: «Как бы не так. Плохие люди не попадают в рай. Она заслужила такую участь, коли вела подобную жизнь на глазах у ребенка».
Я ударил ее… потом еще раз. (Он перешел на крик. После короткой паузы голос зазвучал вновь.) Вокруг все потемнело… Меня окружают какие-то люди. Но я не плачу… Мама говорила, что мужчины не плачут. Я не заплачу… Ничего не скажу… не буду есть… слушаться их. Тогда им придется отвести меня к маме. Они, видно, узнали, что у нас нет отца… забрали меня и поместили в большой дом… далеко от мамы. Я не буду их слушаться. (Снова тишина.)
Доктор Голд: Конрад, сегодня Рождество. Где ты находишься?
Робин (тихим голосом): Темно… я сплю… темно… темно… в мою руку воткнута трубочка… вроде соломинки… но мне не больно… я сплю… сплю… стараюсь забыть злую темноволосую тетю… она плохая.
Доктор Голд: Прошло еще две недели. Где ты, Конрад?
Робин: Я сижу на большой кровати. Возле меня две тети. Одна из них обрадовалась тому, что я сел. Она спросила, как меня зовут. Я не знаю, где нахожусь. Потом человек в белом халате посмотрел мне в глаза. Он добрый… мне приносят мороженое.
Доктор Голд: Сегодня, Конрад, твой день рождения. Тебе пять лет. Где ты?
Робин: Почему вы называете меня Конрадом? Я – Робин Стоун. Ко мне пришли гости, они поздравляют меня. Мама, папа и друзья смотрят, как я дую на свечи.
Доктор Голд: Ты любишь свою маму?
Робин: Конечно. Я был болен. Мама и папа забрали меня из больницы. Раньше я их не знал. Но теперь знаю.
Доктор Голд: Как выглядит твоя мама?
Робин: Она красивая, добрая, у нее светлые волосы. Маму зовут Китти.
Доктор Голд выключил магнитофон:
– Дальше все соответствует вашему рассказу – рождение Лайзы, все остальное.
Робин откинулся назад. Его рубашка была мокрой от пота, лицо побледнело. Он уставился на доктора Голда:
– Что это значит?
Доктор Голд пристально поглядел на Робина:
– По-моему, все ясно.
Робин встал:
– Это бред!
Доктор сочувственно посмотрел на него:
– Я вас понимаю. Сегодня утром, в девять часов, я позвонил в Провиденс, в редакцию «Джорнал». Они полистали подшивку за тысяча девятьсот двадцать восьмой год – меня интересовали номера, вышедшие после Дня благодарения, – и нашли заметку следующего содержания: «После анонимного звонка полиция, выбив дверь и войдя в квартиру, обнаружила там задушенную женщину и ее четырехлетнего сына, который спал, прижавшись к материнской груди. Женщина была убита семью часами ранее. Она несколько раз обвинялась в том, что занимается проституцией, но ни разу не была признана виновной. По мнению полицейских, им звонил убийца, но найти его будет сложно, поскольку этого человека видел лишь ребенок, который не способен описать внешность преступника».
– Это все?
– Есть вторая заметка, опубликованная через два дня после первой: «Полиция показала ребенку фотографии нескольких сексуальных маньяков, но мальчик впал в коматозное состояние. Сейчас он находится в детском доме города Провиденс, Род-Айленд».
Робин подошел к окну:
– Значит, я – вовсе не я, а несчастный ублюдок по имени Конрад.
Повернувшись, он посмотрел на Арчи:
– Зачем вы так поступили со мной? Почему? Не лучше ли мне было не знать этого?
– Чтобы снова пойти к незнакомой проститутке и, возможно, убить ее? Вы не хотите иметь нормальные отношения с женщинами?
– Я мог бы держаться подальше от проституток. Я был вполне счастлив.
