– По-моему, это смешно.
– Дан начинал с пятидесяти.
– Сколько он получает сейчас?
– Семьдесят пять тысяч плюс покрытие расходов и процент с прибыли.
Робин кивнул:
– Это звучит лучше.
Грегори помолчал. Затем улыбнулся:
– Мне нравится ваша смелость. А также готовность взять ответственность на себя. О’кей, Клифф подготовит контракт.
Грегори протянул руку Робину:
– Желаю удачи президенту Ай-би-си.
Робин улыбнулся:
– А я желаю председателю правления превосходного отдыха.
Затем он посмотрел на Джудит:
– Заботьтесь о нем получше, миссис Остин.
Новость пронеслась по Мэдисон-авеню, как тайфун.
Дантон Миллер испытал шок, но он сделал вид, будто новая должность Робина – его личное изобретение. Дан встретил прессу своей обычной улыбкой и сделал заявление: «Он способный парень. Мне нужен помощник на время отсутствия Грегори».
Но Миллер часами смотрел на небо из своего окна, гадая, что думают люди. Он стал принимать транквилизаторы. Обходил стороной «21» и другие рестораны, где бывали сотрудники агентства. Допоздна сидел в офисе. Узнав, что Робин записывает «Хэппенинг», посвященный Диане Уильямс, начал молить бога о том, чтобы актриса, как с ней не раз бывало в прошлом, вдруг куда-нибудь исчезла, бросив Стоуна. Тогда Робин сядет в лужу.
Но прошел январь, и страх Дантона рассеялся. Все решения о заменах передач были приняты несколько месяцев тому назад. Грегори выбрал новые шоу еще в ноябре. Некоторые из них, похоже, нравились публике, а кое-где успех превзошел все ожидания. Настала пора просматривать пробные записи передач, которые должны были пойти в эфир осенью.
К февралю Дантон окончательно успокоился. Затем он узнал о новом офисе Робина. Несколько комнат в пентхаусе! Дан ворвался в кабинет Клиффа.
Юрист попытался отмахнуться:
– Куда еще мы можем его поместить? Скажите мне. Энди Парино занял кабинет Робина. Другого места просто нет. У Грегори наверху пустуют сотни квадратных метров. Он собирался оборудовать там спортзал и сауну. Из-за нехватки площади Грегори отдал эти помещения Робину.
– Как в этой ситуации выгляжу я? Робин делит пентхаус с Грегори!
Клифф вздохнул:
– О’кей, скажите мне, куда поместить его, я буду вашим должником.
– Туда следовало перевести меня, – выпалил Дан. – А Робину отдать мой кабинет.
Клифф улыбнулся.
– Не слишком разумная мысль для человека, который твердит всем, что Робина повысили, чтобы убрать его из редакции новостей. Окажись Робин в вашем кабинете, Дан, все решат, что он заменил вас. Тогда получится, что избавиться пожелали от Дантона Миллера.
Дан ответил на это лишь мрачным молчанием. Газеты уделяли много внимания новому назначению Робина. Сначала сам Стоун воздерживался от комментариев. Но в конце концов уступил прессе и дал интервью. Произошло это в тот день, когда он обосновался в новом офисе.
Он стоял у большого стола, а репортеры забрасывали его вопросами. Его ответы были вежливыми, но уклончивыми. Пресса, чувствуя его нежелание открыться, прощупывала Робина. Он испытывал сочувствие к своим бывшим коллегам. Они нуждались в каком-то материале.
– Давайте лучше поговорим не о моей новой должности, а о телевидении вообще, – с улыбкой сказал Робин.
– Ваше мнение о нем? – спросил молодой человек.
– Это осьминог. Не просто «ящик», а Машина Любви.
– Почему Машина Любви? – удивился репортер.
– Потому что телевидение продает любовь. Создает ее. Судьба кандидата в президенты определяется тем, как он выглядит на телеэкране. Телевидение превращает политиков в кинозвезд, а кинозвезд – в политиков. Девушка быстрее выйдет замуж, если она пользуется эликсиром для рта, рекламируемым с экрана. Телевидение утверждает, что женщины будут виснуть у вас на шее, если вы станете употреблять определенную помаду для волос. Дети едят кукурузные хлопья, чтобы походить на бейсбольных кумиров. Но, как все великие любовники, телевидение отличается непостоянством. Оно обладает магнетизмом, но у него нет сердца, которое заменяют индексы Нильсена. Когда «цифры» падают, передача умирает. Машина Любви – сердце и пульс двадцатого века.
Газеты наперебой цитировали Робина. Дан пришел в ярость. Особенно когда стараниями репортеров к Робину пристало прозвище – Машина Любви. «Возможно, мистер Стоун сравнивал „ящик“ с самим собой, – писал Ронни Вулф. – Известна его склонность проводить время в обществе красивых девушек. Как та машина, о которой говорил Робин Стоун, он с легкостью меняет свои симпатии».
