– О, я хранила тайну последние несколько лет. С тех пор как узнала ее. Китти поведала мне все, когда заболела. Она сказала, что в тяжелую минуту я должна обратиться за помощью к тебе. Что ты – сильный человек. Что она любит тебя, как родного. Китти усыновила тебя, потому что потеряла надежду иметь собственного ребенка. У отца был знакомый юрист, он рассказал ему о деле, которое вел: речь шла о сироте, попавшем в приют города Провиденс в состоянии комы. Мама решила усыновить его. Твоя мать была задушена! У тебя нет отца. Но моя мама боготворила тебя, потому что спустя два года свершилось чудо – родилась я! Мы не можем лишить тебя твоей доли наследства – тут все законно, отец составил дурацкое завещание. Но я в силах остановить тебя, если ты вздумаешь помогать этому гомику.
– Попробуй. Я получу удовольствие от схватки.
Она вскочила и плеснула кофе ему в лицо:
– Ты все знал о своем усыновлении! Хладнокровный ублюдок – ненавижу тебя!
Лайза выбежала из комнаты.
Потрясенный Ричард остался за столом.
Робин невозмутимо вытер лицо и рубашку.
– Слава богу, кофе остыл, – с улыбкой сказал он.
Ричард встал:
– Извини, Робин. Лайза не соображала, что несла. Она одумается.
Он направился к двери:
– Не волнуйся, Робин, – я не позволю ей оспаривать завещание.
Робин улыбнулся:
– Ежик, я, вероятно, недооценивал тебя.
Тело Китти кремировали. Лайза молча забрала урну. На следующий день она улетела с Ричардом домой. Очевидно, Ричард как-то повлиял на нее, поскольку она больше не заявляла о своем намерении оспорить завещание. Когда они уехали, Робин налил себе неразбавленной водки. Серджио посмотрел на него.
– Я хочу поблагодарить тебя, Робин. Когда твоя сестра вышла из себя, я все слышал, сидя в соседней комнате. Это правда, что ты был усыновлен?
Робин кивнул. Затем с усмешкой повернулся к Серджио и сказал:
– Правда и то, что ты теперь состоятельный человек.
Итальянец кивнул:
– Китти оставила мне много драгоценностей. Перламутр, бриллиант изумрудной огранки весом в двадцать один карат. Теперь я смогу поехать в Америку!
Робин тихо свистнул:
– Серджио, тебе действительно кое-что обломилось!
– Я хочу сказать следующее: может быть, ты хочешь подарить своей девушке какое-нибудь кольцо или колье?
– Нет. Оставь все себе. Ты был с ней, когда она в этом нуждалась.
Серджио посмотрел на Робина:
– Что ты собираешься делать, Робин?
– Прежде всего я напьюсь до чертиков. Знаешь что, Серджио, давай-ка найдем каких-нибудь девушек.
Он замолчал.
– Ты действительно не интересуешься женщинами? Совсем?
Серджио покачал головой:
– Даже с Китти у меня ничего не было. Нас связывала только дружба.
– О’кей, сегодня ты будешь моим другом. Давай пойдем куда-нибудь и напьемся.
– Я составлю тебе компанию, Робин, но пить не буду.
В два часа ночи Робин шагал по булыжникам и пел песни. Он едва замечал, что Серджио поддерживал его, не давая ему упасть. Несколько раз он спотыкался, оставаясь на ногах только благодаря Серджио. Робин еще никогда так не напивался. Вернувшись в дом, он рухнул на постель и отключился. Проснувшись утром, Робин впервые понял, что такое похмелье. Он лежал под простыней в одних трусах. Серджио принес крепчайший кофе. Робин взял чашку и с любопытством посмотрел на итальянца.
– Серджио, кто меня раздел?
– Я.
– Понятно. Получил удовольствие?
Серджио, похоже, оскорбился не на шутку.
– Робин, вся беда в том, что люди считают гомосексуалистов способными вступить в связь с кем угодно. Ты бы мог овладеть девушкой, которая потеряла сознание?
Робин виновато усмехнулся:
– Я получил по заслугам. Извини.
Затем, пытаясь выправить ситуацию, он сказал с улыбкой:
– Серджио, это мне следовало бы обидеться. Я думал, что нравлюсь тебе.
На мгновение в темных глазах итальянца мелькнула искорка надежды. Затем он заметил улыбку Робина.
– Ты шутишь. Но я всегда буду носить этот браслет.
Он вытянул руку:
– Я знаю, что ты предпочитаешь женщин, но когда-нибудь я найду мужчину, который будет любить меня так же, как я – его.
Робин отхлебнул черного кофе. Голова его начала проясняться.
– Ты презираешь таких, как я, Робин?
– Нет, Серджио. Ты хотя бы знаешь, кто ты такой и чего хочешь от жизни.
– Тебя мучает то, что ты не знаешь свою мать?
– Да. Это порождает чувство заброшенности, – медленно произнес Робин.
– Тогда выясни, кто она.
– Ты слышал, что сказала Лайза. К сожалению, это правда. У меня в бумажнике лежит газетная вырезка, подтверждающая ее слова.
– Германия находится рядом.
– Что ты имеешь в виду?
– Тебе известно имя матери, город, откуда она приехала. У нее, вероятно, были друзья, родственники. Ты можешь что-то узнать о ней.
– Забудь об этом.
– Ты готов поверить Лайзе и репортерам? Она назвала меня гомиком. Это верно. Но я еще человек. Возможно, твоя мать была хорошей женщиной. Узнай о ней что-нибудь.
– Я не владею немецким. Никогда не был в Гамбурге.
– Я говорю по-немецки и неплохо знаю этот город.
Робин улыбнулся:
– Серджио, ты – кладезь талантов.
– Мы можем через несколько часов оказаться там. Я готов поехать с тобой.
Робин отбросил простыню и вскочил с кровати:
