Позвонила секретарша. Робин щелкнул клавишей. В кабинете зазвучал голос женщины:
– Мистер Стоун, я заказала вам билет до Рима.
– До Рима?
У Дана был такой вид, будто его сейчас хватит удар.
– Почему, черт возьми, вы едете в Рим?
Робин встал:
– Потому что моя мать при смерти.
Пройдя мимо Дана, он остановился у двери:
– Я получил разрешение Грегори отсутствовать любое нужное мне время. Надеюсь, в течение нескольких дней вы сумеете обойтись без меня.
Серджио встретил Робина в аэропорту.
– Я не послал тебе телеграмму раньше, потому что мы думали, что это просто очередной приступ, – объяснил итальянец. – Но вчера доктор сказал, что я должен уведомить родных. Я поступил правильно?
– Конечно, Серджио, – сказал Робин.
Он заметил в глазах молодого человека слезы. Когда мужчины сели в машину, Робин спросил:
– В каком она состоянии?
Уголком глаза он заметил, что по щеке Серджио покатилась слеза.
– Она в коме.
– Ты сообщил моей сестре? – спросил Робин.
– Лайза и Ричард скоро прилетят. Я нашел их адрес в записной книжке Китти и послал им такую же телеграмму, что и тебе.
В десять часов утра они прибыли в больницу. Робину позволили только взглянуть на восковое лицо под кислородной палаткой. Китти умерла в одиннадцать тридцать, не приходя в сознание. Лайза и Ричард опоздали на час. У сестры Робина началась истерика, и ей дали успокоительное. Подавленный Ричард сохранял внешнее спокойствие, стоя возле жены.
Утром следующего дня Робин, Серджио и Ричард встретились с адвокатом Китти и обсудили вопросы, связанные с ее смертью. Завещание Китти должно было пройти утверждение в Штатах. Состояние делилось поровну между Робином и Лайзой, но Китти оставила виллу, автомобиль и все свои драгоценности Серджио. Весь день Лайза провела в кровати. Утром следующего дня она вышла к завтраку, бледная и молчаливая, когда Робин и Серджио пили по второй чашке кофе.
– Китти хотела, чтобы ее кремировали, – сказал Робин. – Вчера мы с Ричардом отдали соответствующие распоряжения.
Лайза ничего не сказала. Внезапно она повернулась к Серджио.
– Вы не могли бы допить кофе в другой комнате? Я хочу поговорить с моим братом.
Глаза Робина сузились.
– Это его дом, – произнес он.
Но Серджио уже унес свою чашку в гостиную.
– Ты поступила очень грубо, – спокойно заметил Робин.
Лайза, не отреагировав на его слова, повернулась к мужу:
– Ну, ты ему скажешь?
Ричард смутился. Затем посуровел, запасаясь мужеством:
– Мы будем оспаривать завещание.
– Что именно вы собираетесь оспаривать?
– Права Серджио на виллу и драгоценности. Мы не можем проиграть.
– Почему вы в этом уверены?
Ричард улыбнулся:
– Как только мы подадим в суд, введение в наследство будет остановлено. Серджио понадобятся деньги на жизнь, которых у него явно нет. Через несколько месяцев он согласится на несколько тысяч долларов. Конечно, мы заявим, что Китти составляла завещание, будучи невменяемой. Что парень оказал на нее давление.
– Я оспорю это утверждение, – невозмутимо заявил Робин.
– Ты встанешь на сторону этого гомика? – спросил Ричард.
– Я на стороне любого человека, который был добр к Китти.
– Я потребую провести расследование, – сказал Ричард. – Докажу, что он играл на чувствах старой больной женщины.
– Как ты сможешь это доказать? Ты что, был здесь хоть раз? Видел их вместе? Я – видел. И поэтому мое слово будет значить больше твоего.
– О нет, не будет, – странным тоном заявила Лайза. – У меня есть козыри, которые способны уменьшить силу твоего слова. А публичное разбирательство плохо повлияет на твою карьеру. Не говоря уже о личной жизни.
Ричард бросил на жену предостерегающий взгляд:
– Лайза, мы можем выиграть юридическим путем. Не будем переходить на личности.
– Я могла предвидеть твое поведение, – заявила Робину Лайза. – В конце концов, кто ты такой? Всего лишь везучий бастард.
– Лайза! – остановил жену Ричард.
– Нет, почему я должна щадить его? Я хочу увидеть, как старший брат впервые в жизни выйдет из себя! Это только подтвердит, что происхождение определяет все. Он мне такой же брат, как этот гомик в соседней комнате!
Она повернулась к Робину:
– Тебя усыновили в пятилетнем возрасте!
Робин и глазом не моргнул.
– Лайза, сейчас ничто не радует меня так, как сознание того, что нас не связывают родственные отношения.
– Твоя мать была шлюхой!
– Лайза, – вмешался Ричард.
– Пусть продолжает, – спокойно произнес Робин.
