Робин засмеялся, словно услышал смешную шутку.
– Я, должно быть, великолепен в пьяном виде.
– Ты хочешь сказать, что такое с тобой случалось часто?
– Не очень часто. Два или три раза. Меня это всегда сильно пугало. Но сегодня я впервые получил подтверждение случившемуся. Прежде я просыпался и знал, что что-то произошло, но что именно, не мог вспомнить. Тогда я был сильно пьян. Но вчера мне казалось, что я практически трезв. Что случилось с Энди?
– Он отключился.
– Да, вспоминаю. Наверно, это последнее, что осталось в моей памяти.
– Ты не помнишь ничего из того, что ты говорил мне?
Его голубые глаза казались искренними.
– Я был ужасен?
Слезы навернулись на глаза Мэгги.
– Нет, ты был ласковей всех мужчин, которых я знала.
Он поставил чашку на столик и поднялся:
– Мэгги, извини меня. Я виноват.
Она посмотрела на него:
– Робин, я для тебя что-нибудь значу?
– Ты мне нравишься. Не стану тебе лгать, ты умная и красивая девушка, но ты не в моем вкусе.
– Не в твоем… – Она не смогла повторить его слова до конца.
– Мэгги, не знаю, что заставило меня прийти сюда. Не помню, что я говорил, делал… Извини, ради бога, если я тебя обидел.
Робин подошел к Мэгги:
– Вы с Энди должны сделать вид, будто ничего не произошло.
– Пожалуйста, уходи! Я уже сказала – с Энди все кончено. Это случилось еще до вчерашнего вечера.
– Это для него серьезный удар. Он тебя любит.
– Мы не подходим друг другу. Я не хочу быть с ним. Пожалуйста, уйди.
– Я собирался предложить ему работу в Нью-Йорке, – внезапно произнес Робин. – Из этого района все равно поступает не много новостей. А ты хотела бы работать в Нью-Йорке?
– Умоляю, перестань строить из себя бога!
Робин заглянул ей в глаза:
– Мэгги, как бы я хотел вернуть назад эту ночь. Такого со мной давно не случалось. Последний раз это произошло в Филадельфии.
Она в упор посмотрела на него:
– Ты что-нибудь помнишь?
Он покачал головой:
– Когда я проснулся, ее уже не было. Она пользовалась оранжевой помадой.
– Я пользуюсь оранжевой помадой.
Его глаза изумленно округлились.
Мэгги молча кивнула:
– Я вела там обзор новостей.
– Господи – ты меня преследуешь?
От унижения она пришла в ярость. Не отдавая себе отчета в своих действиях, ударила Робина по лицу.
Он грустно улыбнулся.
– Я это заслужил… Ты должна ненавидеть меня – все эти дни мы были вместе, а я ничего не вспомнил.
– Я не испытываю к тебе ненависти, – сухим тоном произнесла она. – Я злюсь на себя. Всегда презирала сентиментальных идиоток, не владеющих собой. Я сожалею о том, что ударила тебя. Ты этого не стоишь.
– Не пытайся казаться жестокой, ты насилуешь свою природу.
– Откуда тебе известно, какая я на самом деле? Что ты обо мне знаешь? Ты даже не вспомнил, что когда-то занимался со мной любовью. Кто ты такой, чтобы объяснять мне, какая я на самом деле? Что ты собой представляешь?
– Не знаю, право, не знаю.
Повернувшись, Робин покинул квартиру.
Расставшись с Мэгги, Робин забрал из отеля свои вещи и направился в аэропорт.
В Нью-Йорке было тепло и солнечно. Радостная предпраздничная толпа заполнила аэропорт Айдлуайлд. Робин остановил такси и доехал до своего дома, прежде чем начался час пик.
Важных писем не было. Горничная тщательно убрала квартиру в его отсутствие. Робина охватила непонятная грусть. Он открыл банку томатного сока и набрал номер Айка Риана. Аманду, наверно, уже выписали из больницы.
– Где ты был, черт возьми?
Голос Айка звучал глухо, подавленно.
– Как дела? – бодро спросил Робин.
– «Позвони мне, если я тебе понадоблюсь, Айк!» – Риан повторил фразу, некогда произнесенную Робином. – Господи, я названивал тебе два дня!
– Я рыбачил. Почему ты не оставил сообщение?
Айк вздохнул:
– Какой от этого был бы прок? Ты пропустил похороны.
Неужели он не ослышался?
– Чьи похороны?
– Ты что, не читаешь газет? Неужели ты ничего не знаешь?
– Айк, я час назад вернулся в Нью-Йорк. Что случилось?
– Позавчера похоронили Аманду, – с болью в голосе сообщил Айк.
– Но всего неделю назад ты сказал, что она поправляется.
– Нам так казалось. Даже в день смерти она выглядела прекрасно. Я приехал в больницу около одиннадцати. Она сидела в кровати накрашенная, в красивом халате, и надписывала рождественские открытки. Лекарство вроде бы подействовало. Я собирался через несколько дней забрать Аманду домой. Внезапно она выронила ручку, ее глаза стали стеклянными. Я бросился к двери, позвал врача. Через несколько секунд в палату набилась масса людей. Доктор сделал укол, и она заснула. Я просидел возле Аманды три часа; наконец она открыла глаза. Увидела меня и едва заметно улыбнулась. Я обнял ее и сказал, что все будет хорошо. Затем Аманда посмотрела на меня ясными глазами и сказала: «Айк, я знаю, знаю!»
Риан замолчал.
– Что она знала, Айк? – спросил Робин.
