– И я не знала. На следующий год после смерти отца она приехала ненадолго к нам в гости. Я была тогда на третьем месяце. Она сказала: «Лайза, один или даже два ребенка – это мало. Пусть весь дом будет полон детьми. Я оставлю вам с Робином большое состояние. Вы оба можете позволить себе много детей. Без них жизнь не имеет смысла». Тогда же она многое мне рассказала. Я хотела, чтобы она жила с нами, но мама наотрез отказалась. Заявила, что у меня есть муж и моя собственная жизнь, а она хочет иметь все свое. Решила обосноваться в Европе.
– Наверно, дочери ближе матерям, – тихо заметил он.
– Не знаю. Скажу одно: дети – это важно. Мама это знала. Хотелось бы, чтобы и ты это понял.
– Желаю тебе хорошо отдохнуть в Палм-Спрингс. Счастливого Рождества!
– И я желаю тебе того же! Когда-нибудь у тебя будет много белокурых малышей. Счастливого Рождества, Робин!
Лайза опустила трубку.
Робин задумчиво потер лоб. Впереди – праздники. В его голове начала формироваться идея передачи, посвященной футболу, но он понимал, что это дело будущего года. Пока надо пережить Рождество. Он мог полететь в Лос-Анджелес, чтобы помочь Айку справиться с горем. Но Робина пугала перспектива сидеть с подавленным Айком и утешать его.
Он позвонил знакомой фотомодели. Оказалось, что она отправилась на праздники в Западную Виргинию. Набрал номер стюардессы. Ее самолет опаздывал на два часа, но соседка по квартире была свободна. Он договорился о встрече с ней в баре «Улан». Она оказалась симпатичной. Они выпили по несколько бокалов. Для себя Робин заказывал пиво. Потом он взял для своей спутницы бифштекс. Она была готова отправиться к нему, но Робин отвез девушку к ее дому. Вернувшись к себе, посмотрел недолго телевизор и заснул. В четыре часа утра Робин проснулся мокрый от пота; он не мог вспомнить кошмар, который его только что мучил. Он закурил сигарету. Четыре часа – в Риме сейчас десять. Приняв решение, Робин набрал номер. В трубке зазвучал мужской голос. Человек говорил по-английски с акцентом.
– Позовите, пожалуйста, миссис Стоун, – сказал Робин.
– Извините, она еще спит. Что ей передать?
– Кто это?
– Могу я прежде задать вам тот же вопрос?
– Я – ее сын. Робин Стоун. Кто вы, черт возьми?
– О…
Голос в трубке потеплел.
– Я о вас много слышал. Я – Серджио, близкий друг миссис Стоун.
– Слушайте, близкий друг, я вылетаю в Рим первым утренним рейсом. Проведу с матерью Рождество. Как она себя чувствует?
– Превосходно, но ей станет еще лучше, когда она услышит новость.
Если этот жиголо всегда изъясняется в таком стиле, подумал Робин, неудивительно, что женщины от него без ума.
– Знаете, близкий друг, вы можете избавить меня от лишних хлопот, если забронируете номер в «Эксельсиоре».
– Не понимаю…
– В «Эксельсиоре». Это большой отель на виа Венето.
– Это мне известно, но зачем вам гостиница? У вашей матери очень большой pallazzo[1] с десятью спальнями. Она обидится, если вы остановитесь не у нее.
– Десять спален!
– Это очень красивая вилла. Исключительно удобная.
Ну конечно, подумал Робин. У Серджио там все условия для свиданий со своими мальчиками.
– Если вы сообщите телеграммой время вашего прибытия, – сказал Серджио, – я вас встречу.
– В этом нет нужды.
– Для меня это удовольствие.
– Похоже, вы честно отрабатываете свое жалованье.
– С нетерпением жду встречи с вами.
Самолет приземлился в одиннадцать вечера по римскому времени. Робин внезапно обрадовался тому, что в Италии уже поздний вечер. Он может поздороваться с Китти и сразу же лечь спать. Он даже пожалел, что не мог остановиться в отеле. Роль гостя, даже в доме собственной матери, ему не нравилась. Римский pallazzo ничем не напоминал дом из песчаника, в котором они жили в Бостоне. Робин был уверен в том, что Серджио не похож на отца.
Выйдя из самолета, он тотчас увидел красивого молодого человека в узких брюках. Серджио бросился к Робину и попытался забрать у него ручную кладь.
Робин жестом остановил итальянца:
– Я не инвалид, малыш.
– Меня зовут Серджио. Могу я называть вас Робином?
– Пожалуйста.
Они прошли в зону доставки багажа. Серджио был необыкновенно хорош собой, он показался Робину красивее любого киноактера. У него была легкая, но не разболтанная походка и превосходные манеры – предупредительность Серджио не переходила в услужливость. Этот сукин сын изображает, будто и правда рад меня видеть, подумал Робин. Иммиграционный чиновник поставил штамп в паспорте Робина. Пока остальные пассажиры толкались в ожидании своего багажа, ловкий Серджио вручил несколько банкнот пожилому носильщику; вскоре тот вернулся с чемоданами и погрузил их в длинный красный «ягуар». Они помчались по современной автостраде, которая вела в город.
– Отличный автомобиль, – произнес Робин после долгого молчания.
– Он принадлежит вашей матери.
– Она, конечно, каждый день гоняет на нем, – с сарказмом в голосе произнес Робин.
– Нет, его вожу я. У нее был «роллс-ройс» с шофером, но такая большая машина неудобна для Рима. К тому же шофер…
Серджио закатил глаза.
– Он договорился со служащими бензоколонок и обворовывал вашу мать. Теперь машину вожу я.
