Известие о том, что тело безвозвратно утрачено, вызвало у Ричи скорбь. Хоть оно было не из идеальных, но ведь столько лет принадлежало ему… И вот он остался без физического носителя. Есть только Гриличево тело, но не похоже, что Грилич сохранил желание от него отказаться.
Вернувшись домой, Ричи решил заняться поисками Натана Коэна, пропавшего лаборанта, вероятно виновного во всей этой
Но прежде чем он начал, зазвонил телефон, и Грилич не помешал Ричи ответить.
– Ричи Каслман слушает.
– Мистер Каслман? Я Эдвард Симонсон. Меня недавно нанял мистер Мейер, чтобы управлять лабораторией. Я выпускник ГКНЙ[104], сертифицированный дипломированный специалист. Два года проработал в Цюрихе, в университете Цайтгайст. Если желаете…
– Кто это? – вклинился Грилич.
– Сейчас говорит мистер Грилич?
– Да, это я. Что вам нужно?
– Мистер Мейер поручил мне довести до вашего сведения, что мы можем повторно прооперировать вас в нашей лаборатории. На этот раз изъятие будет проведено безупречно и совершенно бесплатно.
– То есть вы гарантируете, что я умру? – спросил Грилич.
– Гм… Ведь именно с этой целью вы обращались в «Пересадку разумов», не так ли?
– Тогда было «так ли», а теперь уже не «так ли».
– Не означает ли это, что вы передумали?
– Как раз сейчас размышляю, – ответил Грилич. – Вот что, в данный момент ваше предложение нас не интересует. Нам надо кое с чем разобраться. А потом обратимся к вам.
Грилич положил трубку. Ричи был рад, что старик не ухватился сразу за предложение скорректировать свое незадавшееся самоубийство. Он не желал Гриличу смерти. С другой стороны, перспектива делить тело с едва знакомым субъектом не обнадеживала.
– Надо выяснить, что пошло не так, – сказал Грилич.
– Разумеется, – согласился Ричи.
Снова зазвонил телефон. На этот раз трубку взял Грилич.
– Мистер Каслман? – спросил женский голос.
– Это Грилич.
– Мистер Грилич, это Рэчел Кристиансен. Я штатный секретарь в компании «Пересадка разумов». Хочу извиниться за содеянное… Поверьте, это не нарочно… Я и представить не могла…
– Что случилось? – вмешался Ричи.
– Все так сложно… Думаю, нам нужно встретиться… Конечно, если у вас найдется время…
– Найдется время! – воскликнул Ричи. – Где и когда?
– Тут возле моего дома есть кафе… Это в Бронксе… Или правильнее сказать – в Верхнем Манхэттене? Я в городе новичок, знаю только, как до работы добираться.
– Как называется кафе?
– «Коричневая…» корова? Или овца? Запамятовала… Я туда, вообще-то, не заходила – выглядит не ахти…
– Адрес?
– Дайте подумать… В метро я спускаюсь на углу Сто шестьдесят седьмой улицы и авеню Джером, а «Коричневая скотина» в двух кварталах по направлению к центру города от входа… Это получается Сто шестьдесят пятая улица, на восточной стороне авеню Джером. А может, в направлении к окраине? Простите… Обычно я более собранная, но эти события…
– Понимаю, – сказал Ричи. – Мы возьмем такси. Примерно через полчаса встретимся с вами в Бронксе. Годится?
– Конечно, мистер Каслман. Все объяснить – это самое меньшее, что я должна для вас сделать. Хотя не уверена, что заведение из приличных…
– Да насколько же неприличной может быть кафешка? – вмешался Грилич. – До встречи.
И положил трубку.
– Я хотел спросить у нее домашний адрес и номер телефона, – сказал Ричи.
– Не усложняй. Она придет.
Поездка на такси была не лишена юмора и пафоса, но описывать ее мы не станем, поскольку она не имеет отношения к сюжету. Отметим лишь, что наши герои разыскали кафе «Брюне ваше»[105] на углу Джером и Сто шестьдесят шестой и оставили смуглого таксиста ломать голову, как могла такому франтоватому пассажиру приглянуться забегаловка, где варят самый дрянной кофе в пяти боро. Наверное, этот типчик связан с мафией, предположил кубинец.
В кафе было сумрачно и почти пусто. Рэчел Кристиансен – возрастом под тридцать, с избыточным весом и миловидным личиком, обрамленным светло-каштановыми кудряшками, – ждала за столиком возле входа; перед ней стояла чашка чая. Когда Каслман вошел, она встала.
– Мистер Каслман? Я Рэчел Кристиансен. Поверьте, я так сожалею о случившемся! Честное слово, я не хотела…
– Что случилось? – перебил ее Ричи.
– Не знаю, могу только догадываться. Возможно, моя догадка совершенно ошибочная.
– Просто поделитесь со мной этой догадкой.
– Хорошо. Как я уже сказала, ничего не могу утверждать наверняка. Однако Натану ужасно не нравилась работа, которую ему приходилось выполнять. Вернее, для которой его наняли. Вы были его первым пациентом. Саму идею о том, чтобы забрать у человека жизнь, пусть даже с согласия владельца этой жизни, он считал богохульственной.
– Так чем же он занимался на этой работе?
– Вначале даже не знал, что придется лишать людей жизни. То есть знал, но как-то отгородил свой разум от этого обстоятельства. Очень уж нужна была ему эта работа. Натан только что переехал сюда из Сан-Антонио, это в Техасе, – хотел изучать Тору у рабби Томаси. Рабби Томаси тоже из Сан-Антонио. Наверное, знаком с родителями Натана.
– Натану эта учеба для раввината понадобилась? – спросил Грилич.
– Простите, не поняла.
