Вечер; торопливо проглоченная порция пива и новые грандиозные планы…
У престарелого продавца газет неожиданно открывается внутреннее кровотечение, он падает в канаву и неподвижно лежит на спине. Изо рта брызжет кровь, струится ручейками по складкам кожи и затекает в глаза — две аккуратные алые лужицы, словно монетки, которые кладут на веки мертвеца. Масса людей спешит по своим делам, — тысячи ног, несущих хозяев на работу в предписанные часы, — некоторые неохотно останавливаются, наклоняются, приподнимают безжизненную голову, сердито оглядываются по сторонам: где же полицейский? Но остальные торопливо проходят мимо, несколько мгновений наблюдают за происходящим, а потом вновь устремляют взгляды вперед, туда, где их еще ожидают мост, пешеходный переход, станция, борьба за сидячее место в вагоне и долгожданное освобождение…
Теперь посмотрите, с каким напряженным вниманием тысячи голов, дав наконец отдых тысячам усталых ног, склоняются над тысячами одинаковых газет, жадно поглощая новости об очередном убийстве, бракоразводном процессе и результатах скачек, словно все это невероятно важно для каждого из читателей!
День за днем их привозят и увозят вагоны, они мчатся по городу и под городом, вся жизнь их — скольжение по американским горкам…
Ааааа — уууууух! — звук нарастает, и наконец они уже не слышат даже собственные крики —
Тук-тук-тук — Жжжж — ООООХ! — все быстрее и быстрее, так быстро, что уже никак не сойти, на них находит паралич, они застряли здесь, как в ловушке, ужасно бояться упасть, вспотевшие руки в панике впиваются в края сидения, голова кружится от сознания того, каких высот "культуры" и "благосостояния" удалось достичь, — их то возносит до самого пика доходов и дивидендов, то с головокружительной скоростью несет вниз, на самое дно нищеты и забвения, — сердце сжимается от страха, что наверх уже не подняться, но ни один из них уже не способен выбраться на волю, а вагон несется все быстрее и быстрее,
грохочет все ГРОМЧЕ и ГРОМЧЕ,
мчится без остановки,
куда?
откуда? и зачем?
ФОТОГЕНИЧНЫЙ КОРРЕСПОНДЕНТ ФИНАНСОВОЙ ГАЗЕТЫ: "Свободная конкуренция! Триумф принципа материальной заинтересованности! Как это захватывает!"
ОБЛЫСЕВШИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ РОМАНТИК: "И сколько здесь романтики! Взгляните на названия, — Чипсайд и Минсинг Лейн, Кинг Луд и Ладгейт, собор святого Павла, Мургейт, Баргейт и Олдерсгейт, Эдмонд стрит и Лиденхолл, — в каждом из них запечатлена история Сити! Как тут не вспомнить легендарную Касбу, древний город тайных обществ, действующих во имя неких высших, таинственных целей?"
ОБОРВАННЫЙ ДИОГЕН: "Во имя набитых карманов и лоснящихся от сытости физиономий!"
ОБЛЫСЕВШИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ РОМАНТИК: "Разве наш Сити не подобен городу из "Тысяча и одной ночи", кварталу Ростовщиков и подворью Торговцев Специями, где, петляя по узким затененным улицам, можно увидеть, как магометанин в тюрбане яростно преследует менялу-левантийца?"
ОБОРВАННЫЙ ДИОГЕН: "И где отнюдь не случайно от резиденции Лорда-Мэра рукой подать до порта: очень удобно, если нужно побыстрее сбежать!"
ОБЛЫСЕВШИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ РОМАНТИК: "Разве не пропитано все здесь романтикой Востока?"
НОВЫЙ ПРОРОК ИСАИЯ: "Романтика? Смердящие канцелярским духом заигрывания над чашками с тепловатым чаем — это ли романтика? Вороватые походы в стрип-клубы, о которых ведомо лишь аудиторам и налоговым инспекторам, липкие прикосновения стареющих брокеров к запретной продажной плоти — это ли романтика? О, как мерзки здесь "вечеринки с сослуживцами"! Как быстро и основательно надо напиться, чтобы вытерпеть их! И в чем причина того, что люди, которые пять дней в неделю работают вместе восемь часов кряду, могут оставаться в неведении, и ни разу даже не пожелают выяснить, чем "живут" их коллеги остальные сто двадцать восемь часов?
