Маска свирепого мандарина полностью

— непоколебимым являлось намерение поколебать чрезмерную мужскую гордость любвеобильного Линнегана".

Код закончил читать. Роджерс глупо ухмылялся, словно ассистентка фокусника в ожидании условного знака.

"Скажи пожалуйста, — внушительно произнес Код, — ты считаешь данный отрывок непристойным?"

"Так точно! Чистое похабство, командир!"

"Самый обычный эпизод, где один бросает в другого сосиску, ты считаешь непристойным?" (нахмурившись, скептическим тоном).

"Ну, если ты так ставишь вопрос, тогда он не непристойный".

"Не непристойный? — (еще сильнее сдвинув брови) — Текст, где действие происходит в борделе, а все персонажи в той или иной степени вовлечены в развратные действия? С постоянными неприличными намеками и двусмысленными фразами?"

"Ну, я сначала так и подумал, что он непристойный, — промямлил Роджерс, — а теперь понимаю, что это Искусство".

"Иначе говоря, искусство для тебя означает непристойность?"

"В наши дни такое встречается сплошь и рядом, верно?"

"Хорошо, а классические памятники культуры? Изваяния обнаженных женщин, например Венера Милосская? Какое они на тебя производят впечатление? Никогда не хотелось выцарапать свое имя у них пониже спины, или где-нибудь еще?"

"Послушай, старина, это уж слишком!"

"Они возбуждают тебя так же, как голый манекен в магазине одежды?" (безжалостно)

"В чем-то, наверное, да".

"Другими словами, ты фетишист? Статуя или изображение полуодетой девицы в одной из твоих реклам волнуют тебя не меньше живой обнаженной женщины? А как насчет эксгибиционизма? Никогда не хотелось раздеться догола на людном месте?"

"Ради всего святого, старина! За кого ты меня принимаешь?"

Код непреклонно сжал губы.

"Я зачитаю тебе еще один отрывок", — сказал он сурово.

"Директор программ Объединенной Компании Расширенного Телевещания объявил, что согласно немедленно вступающим в силу условиям соглашения с Архиепископом Кентерберийским и министром Общественной Гигиены, танцовщицам отныне разрешено демонстрировать тридцать квадратных инчей своего зада в дополнение к двадцати, указанным в лицензии Компании. Тем не менее, дельтовидная область трусиков, которая сейчас должна составлять не менее восьми квадратных инчей, оставлена неизменной до тех пор, пока не произойдет дальнейшая либерализация общественных взглядов".

"Какое впечатление на тебя произвел текст?".

"Слушай, а это правда?"

"Скажи пожалуйста, какие у тебя возникают мысли, когда ты слышишь фразу "танцовщица с роскошным задом"?

"Понятно какие!"

"Слюнки текут, разгорается аппетит? — напирал Код. — Ты считаешь такое описание сочным и даже соблазнительным?"

"А ты нет?"

"Соберись, Роджерс. Возьмем только слово "зад": о чем оно тебе напоминает? Шаловливая возня в школьном душе после физкультуры?" — лукаво предложил он.

Объект покраснел и судорожно закашлялся.

"Ты считаешь такие вещи смешными? — резко произнес Код. — Как по-твоему, забавно будет, если вместо Дня матери у нас объявят День слюнявчика, и всем придется носить подгузники?"

Роджерса такая перспектива явно шокировала.

"Ну ладно, — смягчился Код. — Последний вопрос, чтобы закрыть тему. Как ты реагируешь на малоупотребимое сейчас слово "штанишки?"

"Господи, старина! — взорвался Роджерс. — За каким чертом тебе все это нужно?"

Код со снисходительно-терпеливым видом объяснил:

"Я пытаюсь обнаружить у тебя признаки детского эротизма. Тут важен не столько сам ответ, сколько наблюдаемый аффект".

"Что еще за аффект?"

"Эмоциональная реакция".

"Ну и как результат?"

"Отрицательный. По крайней мере тут ты ничем существенным не отличаешься от остальных, — обнадежил его Код. — Но давай сейчас займемся другим. Послушай".

Он стал декламировать по памяти: