Красноречивое молчание.
"Итак. Скажи мне, что это значит?"
Роджер поежился.
"Как будто кто-то бродит по дому, где водятся привидения".
"Неплохо, неплохо", — одобрил Код.
"Ладно. Теперь отвечай так быстро, как только сможешь".
Код выстреливал вопрос за вопросом, словно пули из автомата. Темп увеличивался, напряжение росло.
"Ты боишься темноты? По ночам мерещится, что в комнате кто-то есть?"
"Иногда".
"Тебя пугает неожиданный шум?"
"Да".
"В последнее время замечал у себя новые родинки?"
"Как ты узнал?"
"Сейчас стал курить больше обычного? И выпивать?"
"Ну, наверное".
"Когда-нибудь казалось, что все вокруг на тебя смотрят, так что хочется проверить, не расстегнута ли ширинка, и даже не выглядывает ли твое хозяйство из прорехи?"
"Да! Да!"
"Твои мигрени всегда становятся сильнее, как только ты ложишься в постель?"
"Да! Точно!"
"А если все-таки удается заснуть, утром чувствуешь вялость и головокружение?"
"Именно!"
"Иногда, в самое неподходящее время, начинаешь думать о смысле жизни? Для чего ты существуешь, зачем все происходит?"
"Поразительно! Как ты узнал? Как?"
Код сидел, не говоря ни слова. Затем поднялся и снова наполнил стакан Роджерса. Замер, с состраданием глядя на своего подопечного. Объект изнывал от беспокойства. Он ждал, какой ему вынесут приговор. Роджерс пришел сюда, чтобы узнать, чем он болен, но теперь, когда ему должны вот-вот сообщить диагноз, смертельно боялся услышать его. Он не смел заговорить. Наконец, Код нарушил молчание.
"Ничего не поделаешь, — произнес он трагическим тоном. — Именно то, о чем я подозревал с самого начала. Слава богу, что ты не пошел к психиатру!"
"Ради всего святого! Ты выяснил, что со мной, или нет? Скажи мне! Прошу тебя, скажи!"
"Никто из врачей не сможет объяснить, что с тобой, — грустно произнес Код. — Все, на что они оказались способны — придумать название. Атомный психоз, сокращенно "а-психоз".
"Никогда ни о чем таком не слышал!"
"Разумеется ты не слышал! Они стараются скрыть заболевание, пока не выяснят о нем побольше. Ведь сейчас они в полном тупике".
"Но почему об этом не было ни слова в газетах?"
"Да потому что они ужасно встревожены. Пока боятся даже предупредить население о новой угрозе из-за того, что не имеют ни малейшего представления, как с ней справиться".
"Ты хочешь сказать, я не один заболел?" — в голосе Роджерса слышалось легкое облегчение.
"Неужели ты не обратил внимание, сколько людей за последнее время бесследно исчезло? Поп-музыканты и министры, гуру и полоумные миллионеры? Фельдмаршал Виконт Пекин, автор книги "Как мы с Господом Богом выиграли войну и как собираемся победить в следующей"? Малькольм Икс, который некогда писал на старинные памятники, а теперь почиет с Непорочной Девой? Епископ, решивший, что настало время Всевышнему уволиться со своего поста? Священник, установивший, что душа находится в вагине? Журналист, не поверивший, что первый спутник на самом деле вращается вокруг Земли, король Трансильвании, астроном, считавший полеты в космос "сущим бредом", родезиец, до сих пор хранящий верность королеве, "бессмертный" африканский премьер-министр? Не говоря уже о старухе, которая жила над нами в двадцать третьей квартире!"
"Правда, правда! А еще Джонни Боттл — его что-то тоже не видно! Совсем недавно разговаривал с ним в нашем клубе…"
"Вот именно! Понимаешь, они их потихоньку прячут, и это происходит не только у нас, но и в других странах! Изолируют от общества. Родственникам говорят, что просто поместили пациентов в сумасшедший дом, а те, естественно, помалкивают, чтобы не позорить семью. Иногда больные и сами ложатся в психиатрическую клинику на обследование, но как только врачи видят, с кем имеют дело, моментально передают их в "специальные заведения", которые, — можешь мне поверить, — совсем не похожи на обычные больницы!"
На лице Роджерса застыло выражение абсолютного ужаса.
