- Видишь, схватила подушку, как будто это Катрин, – заговорчески шепнул Линарес в сторону фрейлины. – Наверное, планирует ее задушить.
- Мне абсолютно все равно, кто такая Катрин и что их связывает с Зорро! – во весь голос заявила Изабелла.
- Поэтому ты с ним об этом и говорила.
- Говорила о Катрин с Зорро? – округлила глаза Кери.
- Это просто было частью беседы!
- По выяснению информации о своих принципиальных противницах.
- Кери, не слушай его! Он слишком много съел и теперь бредит!
- Значит, ты уже все выведала о его подругах и придумала, как от них избавиться, а мне ничего не сказала?!
Изабелла схватилась за голову – Кери и Рикардо всего за несколько дней успели поделиться друг с другом своими мозгами и теперь представляли из себя единую неодолимую силу, выступать против которой было совершенно бессмысленно.
- Я в библиотеку, – процедила Изабелла и быстро вышла из комнаты.
- Постой! Ты еще не все рассказала мне про Катрин! – донеслось ей в спину.
- А мне – про костюм Дымки!
Девушка ускорила шаги и практически влетела в книжную цитадель. Поспешно закрыв за собой дверь на ключ, она на всякий случай подвинула к проходу кресло и только после этого присела на небольшой диванчик, приветливо расположившегося перед стройными рядами стеллажей.
Остаток дня ей, по всей видимости, придется провести здесь. Хотя, может, это было и к лучшему.
Прошла пара часов с тех пор как Изабелла забаррикадировалась в своем литературном оплоте. Первые тридцать минут были не менее беспокойными, чем послеобеденное время, потому что Рикардо и Керолайн осадили вход в библиотеку и то вместе, то по очереди просили прощения за свое непристойное поведение, сводя все, в конечном итоге, к тому, что они не должны вмешиваться в тайные переживания Изабеллы, в ее коварные планы по устранению Катрин и прочих зловредных соперниц, а также ее ночные фантазии относительно ее ненаглядного героя в маске. Девушка упорно старалась не замечать двухголосного завывания за дверью, однако после шестого или седьмого захода ее силы закончились и она сдалась. Компания книг не давала ей такой моральной и физической поддержки, кою представляли друг для друга Рикардо и Керолайн, поэтому шансов на победу у нее заведомо не было. В связи с этим, даже не пытаясь опровергнуть ни одно из услышанных заявлений относительно ее чувств к Зорро, она заняла серединную позицию и снисходительно объявила о помиловании, не забыв при этом упомянуть о нанесенной глубокой душевной травме и, как следствие, потребовав оставить ее одну.
За дверью наступила приятная тишина, а непрестанно гудящий до этого на протяжении получаса коридор, наконец, опустел. Рикардо с чистой совестью удалился на запоздалую сиесту, Керолайн же, во всей видимости, вернулась к Робинзону.
Добившись желаемого, Изабелла отложила в сторону так и не начатую книгу и погрузилась в невеселые думы.
Разговор с братом, с одной стороны, принес ей облегчение, потому что она убедилась в правильности хода своих мыслей, а так же успокоилась словами Рикардо о том, что для Зорро эти соревнования были не более чем игра. Но, с другой стороны, ее совесть, которую она еще с ночи закармливала обещаниями исправить все тотчас по возвращении Зорро, после обвинительной интонации брата вышла из берегов и сейчас захлестывала ее с головой.
Но еще больше ей не давали покоя воспоминания о том, с каким выражением лица Зорро воспринял свою победу. На нем не было видно ни радости от собственного выигрыша, ни снисходительной усмешки от абсолютной уверенности Изабеллы в своих силах. Он был непроницаем и хладнокровен. Он знал, что он выиграет, он знал, что уедет после этого, он знал, что будет делать… Он все знал. Каждую минуту собственной и чужой жизни. Поэтому его лицо было всегда так спокойно…
Кроме вчерашнего вечера. Потому что она смогла разглядеть за плотной тканью его легендарной маски и леденящим душу взором зеленых глаз обычную человеческую усталость…
К груди опять подкатила сжимающая дыхание невидимая волна.
Сейчас ей ни в коем случае нельзя думать об этом. Необходимо найти отвлеченную тему и занять ею все свое сознание.
Изабелла быстро прокрутила в голове все события этого дня, начиная с момента пробуждения, и почему-то остановилась на том моменте, когда Линарес, насытившись приготовленным королевской рукой обедом, откинулся на кресло и дал возможность внимательно рассмотреть свою внешность.
Обладая выдающимся испанским типажом, Рикардо был потрясающе красив. Густые темные волосы, небрежно уложенные назад легкой волной, длинные остроконечные брови, правильные черты лица. Большие карие глаза, обрамленные длинными угольно-черными ресницами, ежесекундно ловившими на себя десятки восхищенных женских взглядов, красиво очерченные, вызывающе приоткрытые губы, обнажающие чарующую белоснежную улыбку.
