Хозяйка усадьбы повернула голову ко входу в комнату, но ничего не увидела и не услышала.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю людей. Ему не терпится убедить тебя в том, что все твои опасения напрасны.
Она поднялась и неторопливым шагом покинула помещение, у двери действительно столкнувшись с Никитой.
— Всё ещё подозреваешь меня во всяких ужасных вещах? — шутливо осведомился он, усаживаясь ровно на то место, где только что восседала Ульяна.
Даша улыбнулась и отрицательно качнула головой, хотя полностью сомнения не исчезли.
— Тогда давай думать, что могло произойти. Вы тут уже наверняка дошли до испытания на подростках какого-нибудь уникального лекарства, которое излечивало одних и убивало других?
Подивившись его прозорливости, девушка поправила:
— Большой вопрос, помогало ли оно хоть кому-то, но да, дошли. Тебе это кажется глупостью?
— Скорее оригинальной выдумкой одной симпатичной знакомой. — Он наклонился и поцеловал её в лоб. — Понимаю, что эта версия лежит на поверхности, но сильно сомневаюсь в том, что такое могло быть. Всё же середина шестидесятых — уже не тёмные времена зарождения Союза, вряд ли на детях ставили настоящие опыты.
— Тогда почему Поклонский, с которым у тебя столь неожиданно наладился контакт, так стремился запихнуть сына именно сюда? Все приличные здравницы должны были находиться на море, а мужик свои связи задействовал, чтобы устроить ребёнка в средненький санаторий в российской глубинке.
— Знал, что рядом военная база, — пожал плечами Никита. — Мне кажется, всё дело в ней: возможно, Поклонский там работал и хотел, чтобы отпрыск был под боком.
— А почему дети погибли?
— Потому что болели, — начисто разочаровал её мужчина. — Сама подумай: с медициной ещё было довольно туго, ставку делали на здоровых, крепких и выносливых членов общества, а стоящих одной ногой в гробу, конечно, лечили, но без особого фанатизма. Выживет — прекрасно, нет — у нас много других, есть кем заменить.
— Хочешь сказать, то, что два или три больных ребёнка погибли после лечения в усадьбе — всего лишь статистика?
— Ну, в общем, да. Люди, особенно нездоровые, умирают довольно часто, глупо искать в этом какой-то подвох.
— Тогда что мне искать? — всплеснула руками Даша. — Некий мерзавец пытается меня убить, а я даже не знаю, с какой стороны к нему подступиться!
— Для этого у тебя есть я, — очень серьёзно сказал он. — В том-то и прелесть, что тебе не нужно ни к кому подступаться, я всё сделаю сам.
— Что-то ты не слишком шевелишься, — вырвалось у девушки, и она сразу об этом пожалела. На мгновение лицо Никиты исказилось, как от удара, и он, сцепив руки, уставился в пол.
— То, что ты ничего не замечаешь, не значит, что я ничего не делаю.
— Извини, — гораздо тише произнесла Даша, подумав, что он по-настоящему обиделся. — Просто всё это так ужасно! — Она добавила в голос истеричных ноток, чтобы казаться напуганной и тем самым объяснить свои внезапные нападки.
Мужчина ухмыльнулся и нежно убрал прядь волос с её лица.
— Ты неплохая актриса, но я на такое не ведусь. Это тебе на будущее, просто имей в виду.
— Ладно, — покладисто кивнула девушка, мигом вернувшись к своему обычному настроению. — Только нам всё равно надо что-то решить. Будем искать третьего из списка?
— Думаю, что незачем, и так всё ясно. Если хочешь, можно завтра съездить на базу, снова там осмотреться.
— Хочу, — сказала Даша, не зная, чем ещё себя занять. — Там могут быть и другие журналы или отчёты, которые больше прольют свет… Всё-таки не даёт мне покоя этот мор среди детей. Можешь не верить, но я сердцем чувствую какой-то подвох.
— Твоему сердцу я доверяю на сто процентов, — улыбнулся он. — Не думаю, что оно способно ошибаться. — Вопреки надеждам, Никита легко поцеловал её в губы, поднялся и, пожелав спокойной ночи, покинул комнату.
В своих женских чарах хозяйка усадьбы начинала всерьёз сомневаться и уже подумывала требовать объяснений. С таким пренебрежительным отношением она сталкивалась впервые и не совсем понимала, как себя вести, чтобы не обидеть его и не навредить собственной репутации. Один раз она уже предложила ему не уходить, но была мягко отвергнута, а потому не решалась сделать это вновь, хотя в его глазах отчётливо читала желание остаться.
Единственным разумным оправданием его поведению могло служить лишь неподходящее время. Вот только когда оно было или будет подходящим? Поиски убийцы определённо затягиваются. Есть вероятность, что его вообще не удастся найти. А если удастся, но Никита продолжит упираться? Нет, всё-таки есть в нём что-то неправильное. По крайней мере, считать так гораздо удобнее, чем недоумевать и сомневаться в себе.