Хозяйка усадьбы медленно опустилась на куртку, скорбно согнулась и уткнулась лицом в колени. Хотелось остаться совсем одной, ни о чём не думать и ничего не чувствовать. Сердце колотилось с бешеной скоростью, в висках пульсировало, ноги начали неметь. Поверить в то, что Никита так с ней обошёлся, было абсолютно невозможно, как и спорить с доводами Ульяны. Подруга во всём права. Он слишком легко пробрался в дом Малинова, слишком старался, чтобы вывести его через безопасный коридор, слишком легко соврал насчёт взрывчатки… Даже покушение на Костюка отлично укладывается в общую картину лжи, предательства и лицемерия. Проблема в том, что это не меняет ровным счётом ничего: невзирая ни на что, Никита остаётся для неё самым близким человеком.
— Прикидываешь, как бы его простить? — понимающе вздохнула подруга. — Уверена, что он этого стоит?
— Уверена, — хрипло отозвалась Даша.
— Он — киллер. Не сказочный рыцарь из твоих снов, а самый обыкновенный наёмный убийца.
— Знаю, — кивнула девушка. — Я видела гравировку на пистолете, который он подарил. Там написано «МЕД…», а дальше неразборчиво. Я сначала не поняла, что это значит, но в новостях сказали, что прозвище киллера — Медведь…
Ульяна посмотрела на неё очень внимательно и села рядом.
— Ты должна смириться: вероятность того, что ему действительно нужна ты, а не твоя преждевременная смерть, просто…
— Что, киллеры не влюбляются? — резко перебила Даша. — Между прочим, я ещё жива, а это что-то да значит.
— Ну… Мне почему-то кажется, что любовь — не в их интересах, работе же будет мешать. Хотя, зная твоё обаяние… Но я бы всё равно особенно не надеялась.
— Вот и не надейся. А я знаю точно: он мой.
— Как скажешь, — развела руками подруга. — Тебе виднее, вот только…
— Что ещё?
— Получается, что Ник убивал, — негромко сказала Ульяна. — И убивал много, в том числе ни в чём не повинных людей. Ты уверена, что сможешь с этим жить?
— Ты бы смогла? — напрямую спросила Даша. — Если бы знала, что это тот, кого ты искала всю жизнь, кого уже не надеялась дождаться, с кем точно будешь счастлива?
— Смогла бы. Но ты — не я.
— И в чём разница?
— В щепетильности. Для тебя имеет значение моральный облик людей, а мне давно уже по фигу. Спорим, поначалу ты постараешься его принять, но со временем станешь изводить себя всякими мыслями, просить Ника сменить работу, отказаться от призвания…
— Призвания? — зло усмехнулась Даша. — Ты так к этому относишься?
— Каждому своё. Тебе придётся закрывать глаза на то, что он творит, и делать вид, будто ни о чём не догадываешься. Но в душе ты будешь знать, и однажды это раздавит всё — и ваши чувства, и тебя. Подумай как следует, действительно ли ты к этому готова.
Хозяйка усадьбы зажмурилась, и перед мысленным взором тут же предстал Никита. Он не улыбался, но и не хмурился, смотрел ровно и безразлично, будто бы мимо. Во всей его наружности сквозили скука, равнодушие и усталость, однако даже таким он казался ей самым прекрасным и загадочным. В конце концов, не девице, запросто отправившей под лёд два трупа, брезгливо воротить нос от профессионала в своём деле. Пусть это будет сложно и недолго, но зато то, что она сейчас чувствует, — правильное и настоящее.
— Мне всё равно, — спокойно сказала она. — Даже если Никита — сам дьявол во плоти, это уже ничего не меняет. Слишком поздно.
Ульяна кивнула, словно ожидая такого ответа, и взглянула на неё с откровенным уважением.
— Ты прям как жена декабриста — за любимым на севера готова. Что, если его посадят?
— Не смогут, — криво усмехнулась Даша. — Он лучший во всём. — Тогда чего ты здесь сидишь?
Девушка решительно поднялась, но тут же остановилась.
— Не могу же я ему в лицо заявить, что всё знаю. Никита не просто так скрывает свою профессию — хотел бы рассказать, давно рассказал бы. Надо ему как-то аккуратно намекнуть.
— На твоём месте я бы для начала разобралась с более насущным. Может, и правда пообщаемся с этим Костюком? Даже если ничего дельного не скажет, что-нибудь да поймём.
— Тогда нужно узнать, где скрывается Малинов, — кивнула Даша. — Я к Никите.
Разговор с мужчиной занял всего несколько минут: он пребывал в непривычной рассеянности, на вопросы реагировал отстранённо и в целом скорее расстроил. Тем не менее примерный адрес был известен, и дело оставалось за малым.
— Как мы найдём Костюка?
— В новостях упомянули, что он отправился давать показания. Я подозреваю, что речь идёт о нашем центральном отделении — оно в городе самое главное, вряд ли Костюк снизойдёт до чего-то помельче. Если следователь его заговорит, а мы поторопимся…
Не дав подруге закончить фразу, Даша схватила её за локоть и ринулась к машине.
На такой скорости она не водила ни разу в жизни, о чём совершенно не жалела, однако сейчас от быстрой езды даже получала какое-то удовольствие. Хотелось давить на газ со всей силы, чтобы не думать ни о Никите, ни о его любимой профессии, а просто нестись по темнеющим улицам, периодически уворачиваясь от встречных препятствий и игнорируя сигналы светофоров.