– Скорей всего, сию секунду я никак не стану столь же старым и мудрым, как вы, – рассмеялся мальчик под своей сажей и широко раскрыл почти леопардовые зубы, как дикий нищий мальчик с картины Мурильо.
– Уже диаволы смеются, не так ли? – донёсся голос с акцентом со своего места. – Ей-богу, что смешного диаволы находят в мудрости? В постель идите, вы – диаволы, это точно.
– Ты видишь, дитя, что ты потревожил этого человека, – сказал старик. – Ты не должен больше смеяться.
– Ах, теперь, – сказал космополит, – не говорите так, умоляю; не позволяйте ему думать, что в этом мире глупость преследует бедняка за смех.
– Хорошо, – сказал старик мальчику. – Ты должен, во всяком случае, говорить очень тихо.
– Да, это, пожалуй, правильно, – сказал космополит, – но, мой добрый друг, ты тут что-то сказал моему почтенному другу; что именно?
– О, – понижая голос, ради прохлады открывая и закрывая свою маленькую дверцу, – только это: когда я держал лавку с игрушками на ярмарке в Цинциннати в прошлом месяце, то продал детские погремушки не одному старику.
– Не сомневаюсь, – сказал старик. – Я сам часто покупаю такие вещи для своих маленьких внуков.
– Но эти старики, о которых я говорю, были старыми холостяками.
Старик на мгновенье уставился на него, и тогда уже зашептал космополит:
– Странный мальчик, на вид простой, не так ли? Что ещё ты знаешь, а?
– Больше ничего, – сказал мальчик, – иначе я не был бы таким оборванным.
– До чего же тонкий слух у тебя, мальчик! – воскликнул старик.
– Если бы он был похуже, то я услышал бы меньше плохого о себе, – сказал мальчик.
– Ты кажешься довольно мудрым, мой юноша, – сказал космополит. – Почему бы тебе не продать свою мудрость и не купить пальто?
– Мудрость, – сказал мальчик, – это то, что я сделал сегодня, и это пальто – цена моей мудрости. Но вы разве покупатель? Посмотрите теперь, это не та дверь, которую я хочу продать; я только ношу дверь по кругу в качестве образца. Посмотрите теперь, сэр, – выкладывая вещь на стол, – предположите, что эта небольшая дверца является дверью вашего купе, хорошо? – открыв её. – Вы выходите ночью, вы закрываете свою дверь за собой – так. Вот теперь разве это не настоящий сейф?
– Я предполагаю, что это так, мальчик, – сказал старик.
– Конечно, так, мой славный приятель, – сказал космополит.
– Настоящий сейф. Хорошо. Теперь, скажем, около двух часов утра, джентльмен с ловкими руками мягко проходит и пробует нажать кнопку здесь – вот; мой джентльмен с ловкими руками дрожит – и раз, вот это скорость! Как же ещё дотянуться до мягких наличных?
– Я вижу, я вижу, мальчик, – сказал старик, – что твой прекрасный джентльмен – прекрасный вор, и нет никакого замка к твоей небольшой дверце, не пропускающей его. – При этих словах он всмотрелся в него более близко, чем прежде.
– Ну, теперь, – снова показывая свои белые зубы, – ну, теперь некоторые из вас, пожилых людей, конечно же, знают это, но вот появляется великое изобретение. – Он извлёк маленькое стальное приспособление, очень простое, но оригинальное, которое он, прихлопнув на внутренней части маленькой дверцы, запер, как на задвижку. – Вот теперь, – восхищённо удерживая его на расстоянии вытянутой руки, – вот теперь позвольте этому джентльмену с ловкими руками прийти и мягко попытаться нажать на эту небольшую кнопку здесь и позволить ему повторить попытку, пока он не обнаружит свою голову столь же пластичной, как и свою руку. Купите доступный замок путешественника, сэр, всего двадцать пять центов.
– Дорогой мой, – вскричал старик, – вот так припечатал! Да, мальчик, я приобрету один и использую его этой же ночью.
С напускным равнодушием старого банкира мальчик уже повернулся к другому:
– Вы купите один, сэр?
– Извини меня, мой славный приятель, но я никогда не пользуюсь изделиями таких кузнецов.
– Тот, кто обеспечивает кузнецу большую часть работы, редко покупает у кузнеца что-либо, – сказал мальчик, подмигивая ему и показывая уровень некой осведомлённости, которая казалась необычной для его возраста. Но подмигивания старик не заметил – или же, судя по всему, не понял, кому оно было предназначено.
– Тогда сейчас, – сказал мальчик, снова обращаясь к старику. – С вашим замком путешественника на вашей двери сегодня вечером вы будете думать, что представляете собой сейф, не так ли?
– Полагаю, мальчик, что так и подумаю.
– Но как насчёт окна?
– Вот это да! Окно, мальчик. Я никогда не думал об этом. Я должен увидеть его.
– Вы никогда не будете думать об окне, – сказал мальчик, – или же, чтобы быть честным, и о замке путешественника (хотя я не жалею ни об одном проданном), если просто купите одну из этих маленьких игрушек, – доставая несколько похожих на подвязки объектов, которые он подвесил перед стариком. – Денежные пояса, сэр; всего пятьдесят центов.
– Денежный пояс? Никогда не слышал о таком.
– Своеобразный бумажник, – сказал мальчик, – только более безопасной конструкции. Очень хорош для путешественников.
– О, бумажник. Странно выглядят эти бумажники, впрочем, это мне так кажется. Разве они не слишком длинны и узки для бумажников?
